Одно из самых массовых политически мотивированных уголовных дел в Беларуси — так называемое дело Зельцера. За комментарии в интернете, посвященные гибели сотрудника КГБ, задержали около 200 человек, против 136 возбудили уголовные дела, в том числе против 14 женщин. Все они отбыли свои сроки, две из них рассказали DW, что с ними происходило в заключении.
«Спали просто на полу, вместо подушек — буханки хлеба»
«Нас держали как собак», — рассказывает об условиях заключения одна из фигуранток «дела Зельцера» Наталья Кукишева. До задержания женщина жила в Орше, работала стоматологом в городской поликлинике. Наталья признается, что хоть и не была сильно вовлечена в политику, но «дома какие-то вопросы обсуждали».
В 2020-м, когда «уровень насилия начал зашкаливать», беларуска не могла остаться в стороне: ходила на протесты, писала комментарии. За один из них женщину приговорили к двум годам колонии.
Наталья говорит, что не поверила, что видео перестрелки на улице Якубовского не постановочное. Кроме того, ее возмутило, что в посте с соболезнованиями семье сотрудника КГБ Дмитрия Федосюка его коллеги писали «работайте, братья».
— Я так разозлилась. Думаю, что значит «работайте»? Для меня это прозвучало как призыв (убивать оппонентов власти. — Прим. ред.), и я написала комментарий, — говорит она.
В ночь с 29 на 30 сентября 2021 года женщину задержали. Сначала ее допрашивали в Орше, потом отправили в Витебск, дальше в Минск — в изолятор в переулке Окрестина.
Оттуда задержанных возили на допросы в КГБ. В микроавтобусе Наталья стояла на коленях, лицом в пол, руки за спиной в стяжках. В КГБ, по словам женщины, ее не били, но мужчины обратно «ехали побитые».
На Окрестина Наталья находилась в двухместной камере, где было 16 человек, 13 из них задержали за комментарии.
— Спали просто на полу, вместо подушек — буханки хлеба. Никогда этого не забуду. Кому не хватило места на полу лежа, сидел на столе целую ночь, — описывает условия в изоляторе собеседница.
В этой же камере находилась и вдова Андрея Зельцера Мария Успенская. По словам Натальи, она «была невероятно напугана», когда возвращалась с допросов, «у нее тряслись руки». Впоследствии суд назначил Марии принудительное лечение в психиатрическом стационаре.
Каждый день включали одно и то же выступление Лукашенко
После нескольких дней на Окрестина женщин, задержанных за комментарии, перевели в следственную тюрьму в городе Жодино.
— Ни писем, ни передач, ни прогулок. Информации вообще никакой, — рассказывает Наталья. — У нас была единственная прогулка — на обыск. Нас обыскивали в коридоре, пару раз ставили на «растяжку», на корточки.
Во время одного из таких досмотров, по воспоминаниям собеседницы, пенсионерка Эмма Степуленок упала и заплакала. После этого женщин перестали ставить на корточки, но «растяжку» оставили.
Также в качестве «воспитательного мероприятия» в камере каждый день очень громко включали одно и то же выступление Александра Лукашенко. Чем громче говорили заключенные, тем громче делали запись.
Женщины, задержанные по «делу Зельцера», были лишены передач: «в чем нас задержали, в том мы и приехали». На Наталье было нижнее белье и спортивный костюм, «даже майки не было».
— Как-то закручиваешься в простыни, стираешь на ночь, утром все это надеваешь, — описывает тюремный быт собеседница. Задержанным приходилось выпрашивать у охранников даже туалетную бумагу, а «если ее давали, это было как одолжение».
«Во сне тебя задерживают и сажают в тюрьму»
— Я первые три месяца все время плакала. Я не могла сдержать слезы, хотя до этого я пять лет не плакала, — делится Наталья. Она предполагает, что это было из-за огромного стресса и отсутствия гормональных лекарств, которые она должна принимать постоянно.
В Жодино Наталья пробыла 45 дней, потом ее отправили в Витебск, где за арестантами следили по камерам наблюдения и могли догола раздеть во время проверки. В общей сложности женщина была в СИЗО год и два месяца. Остаток срока, четыре с половиной месяца, — в колонии в Гомеле.
После освобождения Наталью поставили на учет в милицию, силовики приходили к ней домой с проверками по несколько раз в день:
— Меня просто караулили. Могли приехать в полпервого ночи, взять мой телефон, сидеть с ним в машине. Что это такое? Просто проверка.
Через полгода женщина решила уехать из Беларуси. Сейчас она с семьей живет в США. Но, по словам Натальи, ее до сих пор преследуют кошмары из Беларуси:
— Во сне тебя задерживают и сажают в тюрьму.
«Кричали: „Где Мотолько живет?“»
Среди задержанных по «делу Зельцера» была и минчанка Ольга Скращук. «Ворвались девять человек в полном обмундировании, загнали меня в гардеробную, в шкаф, кричали, что уголовница, бегали по квартире, напугали ребенка», — вспоминает беларуска.
Ольга была госслужащей, работала в Нацбанке, но, по ее словам, всегда следила за политической жизнью в стране, читала независимые СМИ, участвовала в протестах 2020 года.
Женщина говорит, что была шокирована видео перестрелки в квартире Андрея Зельцера.
— Я написала, что, наверное, каждый бы защищал свой дом, как Зельцер. Не знаю, как на это реагировать, когда выламывают дверь в квартире, — рассказывает собеседница.
Когда писала комментарий, добавляет Ольга, не верила, что сотрудник КГБ убит. И не могла предположить, что ее высказывание станет поводом для уголовного дела.
— В машине (по дороге в КГБ. — Прим. ред.) кричали, что погиб сотрудник. Так я не могла понять, при чем тут я. Я пыталась объяснить, я же не убивала вашего сотрудника, — говорит Ольга. Силовики в ответ угрожали, что «отвезут в лес».
Ольгу привезли на допрос в КГБ. Он длился всю ночь. Там считали, что комментарии оставляли проплаченные боты:
— Кричали: «Где Мотолько (блогер Антон Мотолько. — Прим. ред.) живет? Кто вам платил, кто ваши кураторы? У нас погиб сотрудник, гроб стоит, сейчас пойдешь извиняться перед родными». Ольге также говорили, что ей грозит от 5 до 12 лет лишения свободы, а признание вины «облегчит вашу участь».
После Ольгу заставили написать «объяснительную» на имя председателя КГБ Ивана Тертеля.
— Говорят: «Напишите, и вас отпустят». Я и написала, потом эта объяснительная служила главным доказательством моей вины в суде, — отмечает Ольга.
Надсмотрщики разматывали туалетную бумагу и топтались по простыням
Пять дней женщина провела в изоляторе на Окрестина, затем ее перевели в тюрьму в Жодино. Ольга рассказывает, что во время этапа в «стакане» (маленькая камера. — Прим. ред.) автозака она потеряла сознание:
— В Жодино повезли, но мы вначале думали, что нас в лес везут, судя по количеству террора, который был. Я вообще сознание потеряла. Мне потом врач сказала, что это был микроинсульт.
Ольга пришла в себя только в Жодино. Там 14 девушек поселили в восьмиместную камеру, спали вдвоем на одной кровати с включенным светом.
— Одежды сменной нет, передач нет, письма не отдают, три раза за ночь поднимают на профучет — человек должен назвать имя, фамилию и за что задержан, — отмечает Ольга.
Бывшая политзаключенная вспоминает, что многие ее сокамерницы заболели после сна на холодном полу на Окрестина, лекарств им никто не давал. Когда пожилая заключенная начинала сильно кашлять, приходили охранники, смеялись, «спрашивали: „Она у вас еще не сдохла?“, закрывали дверь и уходили».
В камере отключали воду, во время проверок надсмотрщики разматывали туалетную бумагу, рвали простыни и топтались по ним. Первый раз в душ женщины попали после нескольких недель заключения.
В таких условиях у них начинались проблемы с ментальным и физическим здоровьем. Одна девушка, по словам Ольги, во время ночной проверки не могла вспомнить, как ее зовут, у другой начали выпадать волосы, третья просыпалась ночью и говорила, что слышит звук автозаков, которые «нас завезут в лес».
Ольга провела в СИЗО 16 месяцев. Она полностью отбыла свой срок, два года лишения свободы, поскольку в СИЗО день считается за полтора. Женщина уехала из Беларуси на второй день после освобождения. Сейчас она с семьей живет в Польше. Вместе с бывшей политзаключенной Ольгой Ритус они открыли в Варшаве несколько хостелов.
Ольга вошла в третий состав Координационного совета оппозиции. Из-за этого в ее квартире в Минске прошел обыск. Не исключено, что против нее завели новое уголовное дело.