С каждым годом белорусская экономика все больше и больше зависит от России. Эта зависимость проявляется и в том, что немало белорусов не могут реализовать себя в родной стране и вынуждены ездить на заработки к восточному соседу и трудиться на российские компании. Мы поговорили с такими людьми об этических дилеммах, которые возникли из-за войны, и конфликтах с коллегами-россиянами.
В целях безопасности мы изменили имена героев и не называем компании, в которых они работают.
— В первый день войны было страшно. Наша компания остановила все публикации в соцсетях. Никто не знал, что с нами будет дальше. Работать было тяжело. Мне казалось, что это не реальность, а страшный сон, — вспоминает София.
Она живет в Витебске и работает на удаленке — в отделе клиентской поддержки известного российского бренда одежды. София несколько лет жила в России, а затем вернулась в Беларусь — «здесь нравится больше».
— Я получаю зарплату на карту российского «Сбербанка», — рассказывает девушка. — После начала войны карты Visa и Mastercard российских банков перестали работать в Беларуси. Но я сделала карту в «БПС-Сбербанк» и просто переводила деньги между российским и белорусским банками без комиссий. Теперь оформила карту «Мир». В компании я устроена как самозанятая, плачу налог, зарплата приходит вовремя. Мне нравится эта организация, бренд, коллектив.
София говорит, что не видит смысла увольняться из российской компании из-за войны:
— Какой смысл? В Беларуси хватает людей, которые поддерживают войну. Где гарантия, что не попадешь на работу к одному из них? Если человек имеет паспорт РФ, это не значит, что он плохой. Не надо делить людей на «наших» и «не наших». Это ничем не лучше того, что делает пропаганда.
«Меня чуть было не заклеймили врагом народа»
Строитель Алексей живет в одном из районных центров Беларуси и ездит работать в Россию вахтами. 20 дней он проводит в командировке, 10 — дома.
— Я работал на стройках Беларуси 5 лет. Платили очень мало, — рассказывает он. — Друг устроил меня в российскую компанию, строить дороги. Сейчас получаю около 80 тысяч российских рублей (около 830 долларов по нынешнему курсу. — Прим. ред.). В Беларуси работу с такой зарплатой без образования и «волосатой руки» и близко не найдешь.
Алексей доволен и условиями труда в России: задержек зарплат не было, аванс выплачивают вовремя; проживание — в модулях с комнатами на шесть человек, трехразовое питание. Примерно сорок процентов коллектива — белорусы. По словам собеседника, особенно много земляков среди квалифицированных специалистов: мастеров, прорабов, геодезистов.
Алексей говорит, что он чуть ли не единственный в коллективе, кто считает Россию виновницей войны в Украине.
— У 99 процентов коллег одно мнение по поводу конфликта и кто в нем виноват. Поначалу я даже пытался что-то доказывать. Меня чуть было не заклеймили врагом народа. Я понял, что лучше держать мнение при себя. Больше всего обидно, что белорусы, работающие со мной, — того же мнения, что и россияне.
Мужчина рассказывает, что война не повлияла на зарплаты и условия труда. Только строительная техника подорожала в 2−3 раза — ее закупают по параллельному импорту.
Об увольнении из российской компании Алексей не думает.
— Я в Беларуси такую зарплату и близко не найду, а семью обеспечивать надо. Но есть работа, которую я никогда не буду делать. От фирмы много кто ездил на оккупированные территории: окопы рыть, щиты сбивать. Бешеные деньги платили — в районе 250−300 тысяч российских рублей (около 2600 — 3125 долларов по нынешнему курсу. — Прим. ред.). Вот на это я никогда не пойду — хоть за миллион, хоть за десять. Все равно что душу дьяволу продать.
«В Беларусь возвращаться желания нет, а больше нигде меня не ждут»
Дальнобойщик из Минска Максим сразу заявляет: «ненавижу Россию, но для семьи приходится работать». И рассказывает свою историю:
— Я водитель-международник. Еще в 2021 году поступило предложение работать в российской компании. Там как раз хотели открывать европейское направление. Месяц думал: взвешивал все за и против, боялся, что обманут по деньгам. Но все-таки решился. Начал ездить по России. Потом настал февраль 2022 года. О рейсах в ЕС можно было забыть. Я связался с перевозчиком из Эстонии, мне сделали разрешение на работу и приглашение. По приезде в Беларусь (тогда я как раз был на работе в России) должен был получить визу в эстонском посольстве. Но пока возвращался домой, посольство прекратило прием документов. Так я и застрял в России. Приходится зарабатывать деньги на семью, а личные эмоции оставлять дома. Тему войны я вообще не затрагиваю. Коллегам озвучил свою позицию еще полтора года назад — с тех пор они меня не дергают. Скажем так, Россию я всегда недолюбливал, а теперь окончательно убедился: девяносто пять процентов россиян смотрят Соловьева — и этим все сказано.
Максим говорит, что и дальше бы пробовал «прорваться» в Европу, но ему запретили выезд за пределы Союзного государства — из-за долгов по кредиту в Беларуси.
После начала войны были мысли покинуть Россию и у белоруски Лидии. Она уже шесть лет живет в Санкт-Петербурге.
— Уезжали из Минска вдвоем с подругой. Первые четыре года после переезда было очень нелегко. Работу хорошую найти сложно, каким бы профессионалом ты ни был. Иногда появлялись мысли о возвращении. Но работа нашлась, а потом случился 2020 год. Возвращаться в Беларусь окончательно расхотелось. Приезжаю маму навестить раз в год, на неделю-полторы.
— В 2022 году после известных событий очень хотелось уехать, — говорит Лидия. — Такой был первый порыв. Когда отошла от шока и начала мыслить здраво, поняла, что у меня нет никакой финансовой подушки.
Спустя несколько месяцев после начала войны в Украине девушку пригласили на собеседование в крупную российскую госкорпорацию из сферы энергетики. Собеседование она прошла.
— Возможно, потом я отучусь, подтяну иностранные языки — и смогу уехать и работать удаленно, — объясняет свое решение Лидия. — Но на все нужны деньги, поэтому я и работаю в этой корпорации. В Беларусь возвращаться желания нет, а больше нигде меня не ждут. Мнения о происходящем вокруг меня разные: многие уехали, кто-то выходил на улицы, пока могли, но большинство тех, кто или нейтрален, или особо даже не интересуется новостями.
«Санкции настолько ударили по отрасли, что невозможно купить даже оборудование»
Могилевчанин Дмитрий, инженер по образованию, всегда хотел работать на автомобильном заводе.
— Я и в Беларуси работал в автомобильной сфере (запчасти, ремонт, обслуживание), но реализовать себя не мог, — вспоминает он. — Белорусское машиностроение не заточено под работу на глобальный рынок, а у меня все в порядке с иностранным языком.
Он переехал в Россию еще в 2013 году и стал главным инженером на заводе, который до начала войны в Украине был частью большой европейской автомобильной корпорации.
— Наш отдел занимался отладкой технологических процессов сборки прототипа с последующей постановкой на конвейер, — объясняет Дмитрий. — В Москве своего инжинирингового центра нет, поэтому я постоянно ездил в длительные (от трех месяцев до года) командировки в европейские страны. Компания оплачивала проживание в отелях, арендные автомобили, выдавала очень хорошие командировочные. Зарплата тоже была приличная — около трех тысяч долларов в эквиваленте. Все это исчезло после начала войны — и ухода из России европейской корпорации, которая владела заводом.
По словам белоруса, заводчане ждали шесть месяцев решения о ликвидации. Но производство возобновилось — уже под российским брендом.
— Раньше сборка автомобилей осуществлялась по полному циклу (сварка, окраска, сама сборка), — объясняет Дмитрий. — Теперь наш завод — это крупноузловая сборка из машинокомплектов. Санкции настолько ударили по отрасли, что невозможно купить даже оборудование (окрасочное, сварочное, сборочное). Для производства требуются штампы, литьевые формы, станки. Это все необходимо приобретать за границей — в Европе и Южной Корее, а они не продают в Россию. Существуют проблемы и с интеллектуальной собственностью: производители оборудования не готовы делиться документацией.
Бывший европейский собственник завода предложил релокейт многим работникам завода, но Дмитрий решил остаться в России.
— Мне поступило довольно много предложений из Европы. Да, первое время хотелось уехать. Но не так просто сорваться с места — держат семья, недвижимость. К тому же меня не хотели отпускать, предложили хорошие условия. Пока планирую поработать следующий год. Если перспективы не станут лучше, буду рассматривать предложения за пределами России.
