Жизнь беларусских мигрантов в последние годы становилась только сложнее. Devby часто пишет про изменения в Польше и Литве, а общение с сооснователем EPAM Леонидом Лознером заставило обратить внимание на беларусов в Латвии.
«Мои айтишные друзья живут преимущественно в Польше или на Кипре. Некоторые остаются в Латвии, но уже в раздумьях», — среди прочего рассказал он в интервью.
Журналисты пообщались с несколькими беларусами в Латвии и почувствовали некую самозащиту: люди стараются говорить либо очень осторожно и подчеркнуто политкорректно, при этом временами срываясь на эмоциональные негативные оценки, либо очень хвалят страну и адвокатируют ограничения в адрес недостаточно протестно настроенных беларусов. Кто-то отмечает, что скоро — парламентские выборы и антимигрантские настроения — основная карта предвыборной кампании.
Пожалуй, все сходятся во мнении, что отношение к мигрантам в целом и к беларусам в частности за последние годы сильно изменилось.
Отсекли крайние эмоции, оставив два небольших рассказа от беларусских айтишников, один — про рынок труда в Латвии, другой про жизнь и настроения в целом.
«В этом году из-за ИИ все припало»
Айтишника, переехавшего в Латвию после 2020 года, попросили оценить рынок труда в целом и ИТ-отрасли в частности.
— Беларусские эмигранты — очень разные. Среди них есть алкоголики, отсидевшие, есть люди с кучей проблем по жизни, есть инвалиды, старики, есть девушки, которые вышли замуж, есть айтишники, есть фермеры, есть один очень известный блогер-механизатор, есть художники, бизнесмены, ученые из Академии наук. Очень сложно обобщить, насколько хорошо или плохо они себя чувствуют на латвийском рынке труда.
Рынок труда в Латвии в целом небольшой, по конкретной специальности может быть выбор из всего двух-четырех предприятий, или его может вообще не быть. Но людей не хватает, и, кажется, все, кто хотел, работу нашли. Возможно, не по профессии, возможно, с меньшим заработком (хотя зарплаты нормальные), но найти работу можно.
Как айтишник я могу рассказать про свою отрасль. В странах Балтии очень развита сфера банковского ПО, здесь много международных компаний уровня, в том числе банков. Зарплаты хорошие, например, BA в среднем получает 3−4 тысячи евро брутто (отнимите треть на налоги). Я сам работаю в международной компании, которая делает разные продукты, при этом мое подразделение специализируется на разработке ПО для обработки карточных платежей.
До недавнего времени был большой выбор вакансий. Я сам дважды менял работу, и оба раза поиски занимали не больше месяца. Правда последний раз это было давно, в 2021 году. Тем не менее до этого года кризис в отрасли не ощущался: про сокращения или заморозку зарплат я не слышал, наоборот, зп растут по 6−10% в год (хотя после большой инфляции 2022 года они так и не вышли на уровень 2021 года в реальном выражении).
А вот в 2026 году из-за ИИ все припало. Компании не знают, какое будущее их ждет, поэтому придерживают набор новых сотрудников и зарплаты. Причем это касается даже тех ИТ-специальностей, на которые ИИ никак не влияет.
Если бы мне сейчас надо было искать работу, было бы непросто. Возможно, пришлось бы пожертвовать зарплатой или поехать в другую страну ЕС — ту же Польшу или Литву, где рынок больше.
Но тут проблема не в Латвии — просто в мире такая ситуация. Сейчас все думают, как перестроить свои компании, чтобы интегрировать ИИ в процессы. Пока не поймут и не найдут инвестиции, найм не возобновится. Нужно, чтобы ИИ-пузырь лопнул и возникло реальное понимание ситуации.
На другие профессии война и санкции влияют гораздо больше, чем ИИ. Транзит и торговля север — юг, запад — восток были одними из важнейших направлений экономики стран Балтии. С началом войны их больше нет. Из-за этого рост экономики замедлился, цены на многие товары выросли, в результате страдают отрасли, на которые раньше тратились заработки от торговли и транзита. Рестораны, стройка, даже проект Rail Baltica и национальная авиакомпания AirBaltic в кризисе, так как рассчитывали на пассажиропоток из Беларуси и России. В то же время растет оборонная промышленность.
Что до мигрантов из Беларуси, во многих случаях они не имеют выбора. Латвия не Польша (совсем другой язык, меньше рынок), беларусы в большинстве своем ехали сюда не на заработки, а чтобы обеспечить личную безопасность для себя и своей семьи.
«В обществе высокая нетолерантность к мигрантам в целом»
Вот что рассказывает читатель-программист, переехавший в Латвию в 2018-м:
— В Латвии действительно особенная ситуация: есть ограничения по покупке недвижимости гражданами России и Беларуси, трудности с банковскими счетами.
В то же время с легализацией все достаточно стандартно. У новых мигрантов самая большая сложность — изначально попасть в Латвию, компании больше не рассматривают релокацию граждан РБ или РФ. А у тех, кто въехал по блюкард между 2020 и 2022 годами, все довольно гладко. Они продолжают жить и работать. После пяти лет легальной работы и успешного экзамена по латышскому языку на А2 ты переходишь в статус обладателя ПМЖ, и это решает твои легализационные проблемы примерно навсегда.
Еще через пять лет при желании сдаешь сдаешь экзамен на натурализацию (язык уже нужно знать на B1) и ожидаешь решения о гражданстве (до одного года). Живых примеров в моем кругу пока нет — еще никто не достиг второй пятилетней отметки.
История про язык дуальна до неприличия. С одной стороны, ты можешь спокойно жить в Латвии без латышского — достаточно английского и русского. Но если у тебя дети, надо выбирать: либо идешь в сторону глубокого погружения, либо ищешь более дорогие варианты образования.
В момент переезда мой старший сын оканчивал школу, и подготовить его к поступлению в вуз на латышском было невозможно, поэтому сначала он пошел в платный колледж, где учили на английском и русском. А высшее образование он получал в другой европейской стране.
А младший ребенок родился в Латвии, и после детсада он абсолютно готов к школе. Он говорит по-латышски как латыш, при том что ни мы с женой, ни наша няня не говорим. И вот для его образования я тут вижу фантастические возможности: сын бесплатно ходит в спортивную школу и на множество кружков, хотя мы живем не в Риге.
Да, латышский язык очень сложный, но тут столько учебников, курсов, ютуб-каналов, что сдать экзамен А2 несложно. Я выделил на изучение языка три месяца: занимался каждый день от двух до восьми (в выходные) часов и сдал экзамен с первого раза с большим запасом.
Конечно, отношение к русскоязычным сильно поменялось, но это произошло не только в Латвии.
В 2018 году здесь были русские школы, это была настолько русскоговорящая страна, что я себя чувствовал примерно так же, как в Минске. Впрочем, я и сейчас чувствую себя неплохо.
Но да, есть вещи, которые нам не нравятся. Не нравится антимигрантская политика, причем не только в отношении русскоязычных, но и тех, кто приехал издалека.
То, что я вижу в адрес людей более смуглой внешности, я считаю неприемлемым для Европы. Парадоксальным образом это несколько защищает русскоязычных мигрантов.
У меня есть приятельница-латышка, с которой мы вместе выгуливаем собак. Она говорит, что сейчас в обществе высокая нетолерантность к мигрантам в целом, особенно к приезжим из Индии и других азиатских стран. Они так заметны на улицах и жители так остро на них реагируют, что внезапно полюбили людей славянской внешности.
Поэтому, как говорит моя приятельница, «все нормально, вы уже — наши, а вот эти нам не нравятся».
Уезжать мы пока не планируем: быт налажен, все неплохо с работой. Хотя старший сын будет строить карьеру за пределами Латвии.
«Если бы у меня не было европейского паспорта, мы бы не могли здесь жить»
А вот что рассказывает Леонид Лознер, который живет в Латвии почти шесть лет.
— Еще в 2012 году мы купили земельный участок рядом с городом Цесис. Это сердце Латвии, вокруг — национальный парк Гауя, очень красивое место.
Здесь есть красивый экологический поселок Аматциемс, который задумал латвийский бизнесмен в тот добрый период, когда Латвия была достаточно дружественна к русскоязычным приезжим и активно продавала им ВНЖ. Обладателям недвижимости она давала документы на пять лет и потом продлевала их до бесконечности.
За это время мы построили здесь дом. Сначала ездили сюда как на дачу, а в декабре 2020 года переехали. Решили, что лучше посмотрим со стороны, как быстро родина вернется к спокойному состоянию. До сих пор еще ждем.
— Как за последние годы в Латвии изменилось отношение к вам в частности и к русскоязычным мигрантам в целом?
— Со стороны государства стало значительно сложнее. Многие люди, с которыми я общался после 2020 года, уже не в Латвии. Мои айтишные друзья живут преимущественно в Польше или на Кипре. Некоторые остаются в Латвии, но уже в раздумьях.
Если бы у меня не было европейского (португальского) паспорта, мы бы не могли здесь жить.
В нашем поселке первые изменения стали заметны еще в 2014 году: перестали появляться новые российские покупатели, так как Латвия ужесточила правила в сфере недвижимости. Тогда это касалось только россиян, а с 2022 года — и беларусов тоже.
Но мы уже встроились в эту жизнь. Природа здесь похожа на браславскую или нарочанскую — мои любимые края в Беларуси. В этом смысле я чувствую себя как дома. Культурная среда тоже достаточно мне близкая. Но латышский язык я так и не выучил, так как все еще надеюсь на возвращение на родину.
— Отсутствие языка создает дискомфорт?
— В бытовой среде практически нет. Все же латыши терпимее относятся к русскоязычным приезжим, чем к своим русскоязычным согражданам, которые так толком и не выучили латышский. В Цесисе есть только одно место, магазин канцелярских товаров, где немолодая продавщица скривилась, когда я первый раз спросил у нее что-то по-русски. Теперь я обращаюсь к ней по-английски. Правда по-английски она не очень говорит, а по-русски не хочет. Поэтому самая проблематичная покупка у меня — это канцтовары.
В остальных местах я не испытываю никаких проблем. Пару сотен латышских слов я все-таки знаю и всегда начинаю разговор с приветствия по-латышски. После этого с людьми старшего поколения могу перейти на русский, и это всегда встречается благожелательно. С молодежью же надо сразу говорить по-английски, и все тоже будет хорошо.
Те, с кем я давно знаком, знают, что я — беларус и хотел бы вернуться в Беларусь, это оправдывает меня в их глазах. Официанты в кафе этого, конечно, не знают. Но когда они слышат, что мы с супругой между собой разговариваем по-русски, они с улыбкой переходят на русский, если им владеют.
С другой стороны, они вполне могут допускать, что мы украинские беженцы. В общем, все эти нарративы переплетены в Латвии невероятным образом.
— Резюмируя латвийскую тему: вы в Латвии, потому что недвижимость, потому что близкий менталитет и привычный климат?
— Климат как раз-таки нет: летом здесь классно, но зимой — тоска. Это же на 500 км севернее Минска, и короткий световой день зимой умножается на пасмурное небо — депрессивная штука.
В плане климата мне больше нравится Португалия. Дружественная и симпатичная страна, но своеобразная: там живут очень душевные люди, плохо приспособленные к систематическому труду. Я же воспитан в традиции ответственности и дисциплины, и столкновение с обществом, в котором эти понятия чрезвычайно ослаблены, для меня кошмар и недоразумение. Поэтому все же Латвия.
Здесь у нас комфортное жилье, а вокруг — очень красивая природа. Едешь из нашей деревни в Цесис за продуктами, смотришь по сторонам и думаешь: как красиво! Здесь я чувствую себя как дома, почти как в Логойском районе, где жил последние 20 лет перед отъездом. Поэтому я здесь.
Читайте также на Devby:
«За 4 года ни разу не сказали «спердалять». Семья айтишницы выбрала польскую деревню
Выживут только сеньоры? Стажёр смог сделать карьеру в Meta — вот что там поменялось за 5 лет
В сети появилась загадочная ИИ-модель — бесплатная и мощная. Разрабы гадают, чья она