Певец Алексей Хлестов задержан и находится в изоляторе на Окрестина. После попадания в черные списки он не мог давать концерты и вынужден был работать водителем такси, но властям этого было недостаточно. Государство руками силовиков продолжает давить на людей искусства, а руками чиновников проводит «пятницы по-беларусски». Что сейчас происходит в культурном поле страны? В колонке для «Зеркала» заместительница директора Беларусской рады культуры Надежда Горецкая рассказывает, как изменилась жизнь артистов после 2020 года, и объясняет, почему задержание Хлестова могло быть местью за его новую популярность.
Надежда Горецкая
Заместительница директора Беларусской рады культуры. Налаживает процессы организации работы в команде, управляет взаимодействием с партнерами, представляет позицию БРК по вопросам программы ArtPower Belarus.
Последние новости о задержании певца Алексея Хлестова — еще одно свидетельство сложной и непредсказуемой ситуации, в которой оказались беларусские деятели культуры. Чтобы понять, как до этого дошло, нужно вспомнить контекст.
Мы в Беларусской раде культуры пристально следим за ситуацией с репрессиями с 2020 года. И тут важно сказать, что Алексея не было среди артистов, которые подписывали письмо против насилия. При этом он был тем, кто в 2016 году исполнял гимн Всебеларусского народного собрания. То есть его позиция была всегда очень аккуратной. Он никогда не говорил ничего в защиту протестов (Алексей Хлестов все же высказывался о том, что «люди не должны получать дубинкой по голове за свое мнение» — Прим. ред.), и сказать, на какой он стороне, было очень трудно.
Тогда вопрос: как он вообще попал в черные списки? Это не до конца понятно, так как они составлялись довольно хаотично и, с нашей точки зрения, не всегда были логичны. Однако Хлестов действительно попал в этот бан, у него не было концертов.
И вот эта неожиданная популярность, случившаяся с ним во время работы в такси, стала для него переломным моментом. С 2020-го прошло пять лет, многие выдохнули. Люди его узнавали, благодарили, говорили, что хотят и дальше слышать его песни. Очевидно, это дало ему новые силы, радость и какое-то вдохновение, чтобы продолжать, выходить в публичность. Он понял: хоть его и забанили «сверху», народная любовь осталась.
Феномен Threads и месть за преодоленный бан
Важную роль сыграла соцсеть Threads. Она стала одним из феноменов в жизни беларусов, так как очень быстро набирает своих пользователей в Беларуси — уже на каком-то этапе фиксировалось более миллиона. Если даже невооруженным глазом посмотреть на Threads, мы видим, что там появляется очень много беларусоцентричности: постов о беларусской культуре, на беларусском языке, от людей, которые находятся внутри страны. Это говорит о том, что люди жаждут определения своей национальной идентичности, жаждут общения, разговоров о культуре.
И сама сеть выглядит очень привлекательной, спокойной, без хейта, без серьезных политических разговоров, от которых все уже устали в Facebook. Поэтому появление там Алексея Хлестова было абсолютно естественным: это свободное место для дискуссии.
Но, разумеется, и карательные структуры не спят. Они не всегда успевают за трендами, но буквально недавно в СМИ появились сообщения об интересе силовиков к Threads. До этой сети добрались, постепенно начали признавать некоторые аккаунты «экстремистскими» и, очевидно, следить за активными участниками.
Поэтому причиной внимания к Алексею может быть как раз то, что он позволил себе преодолеть этот бан и выйти из небытия. Мол, несмотря на то что государственные структуры старались его запретить, народная любовь к нему не исчезает. Хлестов записал новую песню, недавно анонсировал дуэт с Сашей Немо, который также был в черных списках и очень долго пытался из этого бана выйти через «покаяние».
Четыре разные судьбы
Чтобы лучше понимать контекст, нужно разделить артистов, попавших под репрессии, на несколько групп.
Первая — те, кто выехал за границу и продолжает свою работу там. Как, например, Макс Корж или Naviband. Они активно завоевывают новые аудитории, спокойно работают и стараются продолжать взаимодействовать с аудиторией внутри страны через соцсети, YouTube и другими способами.
Вторая группа — те, кто прошел через условное «покаяние». Они пытались договориться, и в основном какие-то ограничения с них сняли. Здесь стоит отметить группу «Дрозды», которая объехала всю страну, однако концерт в Минске, по их же словам, им так и не разрешили провести. Какое-то время «Дрозды» говорили о закрытии проекта. Они поехали в тур по Европе, но, опять же, главный концерт в столице им провести не дали. Это показывает, что даже после компромиссов ограничения остаются. Есть пример группы «Без билета», которой не дают выступать в Беларуси, поэтому играют они в Москве.
Третья группа — те, кто ушел из профессии. Как раз Алексей Хлестов был среди них, когда пошел в такси. Также сюда можно отнести группу «Тяни-Толкай» — один из участников также искал работу в такси. Сейчас их нет в публичном поле.
Есть и четвертая группа — артисты «протестного» типа, которые просто прервали свою деятельность. Они нигде не выступают и занимаются другими сферами, нашли себя в фермерстве или еще в чем-то. Я бы сейчас не называла имена, так как эти люди по-прежнему находятся в Беларуси, и как раз то, что они ушли из публичного пространства, — это их способ защиты, чтобы не быть задержанными за свои прошлые заслуги. Лучше их не озвучивать, потому что так мы мешаем их способу самосохранения.
Ну и, конечно, есть часть тех, кто сейчас в заключении. Например, лидер группы «Палац» Олег Хоменко некоторое время был как раз в этой четвертой группе: он не вел активной публичной деятельности в стране, фактически закончил свою концертную жизнь. Но сейчас он в неволе — ему присудили три года колонии.
Похожая судьба постигла и участников группы Tor Band. Музыкантов задержали в 2022 году, а позднее осудили на большие сроки лишения свободы.
Около 120 деятелей культуры за решеткой
Когда мы говорим о репрессиях, важно очертить, кого мы считаем деятелями культуры. Недавно мы для себя сформулировали точное определение. Это лица, которые своими действиями участвуют в формировании, поддержке, развитии либо защите беларусского культурного поля, наполняя его смыслами, знаниями, практиками и другими формами социального взаимодействия.
То есть туда мы включаем не только тех, кто непосредственно создает культуру, но и тех, кто обеспечивает условия для ее существования: менеджеров, продюсеров. И это не ограничивается профессиональной занятостью. Если у человека нет диплома, но он занимается культурой, мы его признаем. Ключевой фактор здесь — постоянство в этих культурных практиках, а не эпизодическая деятельность.
Исходя из этого, на данный момент мы фиксируем около 120 деятелей культуры в неволе. При этом мы считаем не только тюрьмы или колонии, но и тех, кто находится на «домашней химии».
Состояние культуры сегодня
Что можно зафиксировать сейчас в культурной жизни страны? Это определенная растерянность государственных структур в отношении того, как работать с темой национальной идентичности, беларусским языком и национальным возрождением.
С одной стороны, машина репрессий, запущенная давно, продолжает двигаться достаточно уверенно. Продолжаются задержания, давление на деятелей культуры. Буквально недавно Беларусская рада культуры была в очередной раз признана «экстремистским формированием». Людей продолжают задерживать, вызывать на допросы по подозрению в участии в каких-то мероприятиях, спрашивают о визах, путешествиях. Это все продолжается.
Но при этом мы видим, что государство другой рукой создает «пятницу по-беларусски», поощряя людей приобретать беларусские товары, смотреть беларусское телевидение, слушать радио и говорить по-беларусски.
Более того, мы слышим от Лукашенко заявление, адресованное силовым структурам, о том, что нужно быть более аккуратными с теми, кого вы задерживаете. Он назвал три категории, на которых нужно «охотиться»: взяточники, жулики и те, кто хочет развалить страну. Я так понимаю, деятели культуры — это третьи. Но этот посыл силовикам, скорее всего, объясняется переговорами, которые сейчас происходят между Лукашенко и представителями США и их требованиями не только освобождать политзаключенных, но и уменьшать репрессии. Спецпосланник США Джон Коул говорил, что, пока он приедет в следующий раз, власти уже наберут новых политзаключенных.
Поэтому общая ситуация сейчас — это растерянность и рассинхрон между структурами. При этом есть очевидный спрос на беларусскую культуру. Люди ждут классных мероприятий, и они есть. Даже на сайтах с билетами, рядом с веером российских «звезд», есть достаточно предложений на беларусском языке: спектакли, вечеринки, концерты. Эта жизнь существует, но она контролируется сверху. Мы видим, что открываются новые площадки, разрешают фестивали.
Это свидетельствует о стремлении власти контролировать культурную жизнь, но при этом ее развивать. Те, кто имел хоть какой-то флер от 2020 года, все еще под репрессивным колесом. А новеньким, кто ничем еще не запятнан, дают зеленый свет.
Мнение авторки может не совпадать с позицией редакции.
Поблагодарить за статью