Недавно освобожденный экс-политзаключенный Андрей Почобут заявил: «Хочу попробовать вернуться в Беларусь. Все зависит от того, как пойдет на границе». По его словам, такую возможность ему якобы обещали сотрудники КГБ и представители Администрации Лукашенко. Могут ли власти разрешить выдворенному Почобуту вернуться? И дадут ли ему спокойно жить? Обсудили аналитик Артем Шрайбман и ведущий Глеб Семенов в новом выпуске нашего шоу «Как это понимать».
— Артем, веришь ли ты, что, если Почобут предпримет такую попытку, власти просто пропустят его через границу, не арестуют и дадут спокойно жить в Беларуси?
— Это философский вопрос, насколько спокойно сегодня может себя чувствовать всемирно известный экс-политзаключенный, который, очевидно, красная тряпка для Лукашенко уже много лет. И если завтра срывается диалог США и Минска, вопрос снимается. Поэтому, думаю, о полном спокойствии и том, что власти отвяжутся, если он вернется, речи идти не может даже в хорошем сценарии.
При этом я могу допустить, что он вернется и его не посадят.
Во-первых, мы видели историю со Статкевичем, который навязал власти свой формат освобождения. По факту он огромными жертвами: инсультом, риском для жизни — поломал схему своей депортации, добился того, что его отпустили. Сейчас он в Беларуси, продолжает делать политические заявления, критиковать власть, критиковать Россию, тем самым раздвигая в некоторой степени окно возможного. Но, может быть, это то, что позволено только ему.
Понятное дело, что Статкевич — особый случай, никто не хочет его заново довести до инсульта. Но с Почобутом может быть похожая история. Даже если он вернется, то все равно останется частью многоэтапной сделки США и Минска. Властям все еще важно добиться встречи с Трампом, снять остальные санкции. Я думаю, между «нет, мы все-таки накажем Почобута» и возможностью сохранить шанс на встречу с Трампом для Лукашенко и беларусских спецслужб выбор очевиден.
Один Почобут не сможет поднять восстание поляков в Беларуси, поэтому они способны пойти на эту уступку в отношении одного конкретного человека. Я не вижу здесь большой угрозы [для властей]. И они показывают, что сдвигают свои красные линии: и в отношении Статкевича, и тем, что не стали депортировать большую часть политзаключенных в последний раз.
— А могут ли эти красные линии сдвинуться в отношении большего круга политзаключенных, а не только особых случаев, как Почобут или Статкевич? Мы же видим тренд, ты сам упомянул: людей не депортируют, формат действительно меняется.
— Просто так, по доброте душевной, Лукашенко этого не сделает, КГБ тоже такое не инициирует. Но если это будет четко артикулированным требованием США, условием для продолжения контактов, то почему нет? Они показали, что продавливаются, могут продавливать и дальше. Если власти перестанут мучить какое-то количество бывших политзаключенных, это не станет угрозой стабильности режима.
При этом мы должны понимать, что, во-первых, все это происходит на фоне ужесточающихся репрессий. Дело ЕГУ, которое ставит под угрозу сотни человек. Признание экстремистскими больших чатов, что угрожает сотням их участников. Я еженедельно вижу новости, что кого-то сажают на двузначный срок по делам о государственной измене.
Поэтому нельзя сказать, что идет процесс оттепели, который затронул всех. Он пока очень сфокусированный: куда американцы смотрят — там что-то и происходит. А там, куда это «туннельное зрение» не распространяется, усугубляется все, что происходило и раньше.
Во-вторых, этот процесс сам по себе принципиально неустойчив. Администрация Трампа будет у власти еще два с половиной года, может, даже меньше. Непонятно, переживет ли диалог с Минском столько времени. Может быть, он прервется с промежуточными выборами в США (речь о парламентских выборах, которые в Штатах проводятся в середине срока президента. — Прим. ред.), может быть, не договорятся или исчерпают запас взаимных уступок после большой сделки, встречи с Трампом. И все, и дальше нечего сказать и нечего предложить.
Тогда все те завоевания этого диалога, которые были уже сделаны, могут быть отмотаны назад. Это вообще не проблема для Лукашенко, для его спецслужб — вернуться к чему-то, от чего они отказались ради короткого спокойствия администрации Трампа.
Читайте также
Поблагодарить за статью