«Я отдала ему 8 тысяч долларов, чтобы меня отпустили. И он сказал, что они теперь — моя крыша», — такой разговор с оккупировавшими их село российскими солдатами вспоминает Елена. Женщину задержали по подозрению в том, что она передает сведения ВСУ. Ее историю рассказало «Громадське».
Приблизительно 20 лет Елена работала в сельской библиотеке. Как только началась полномасштабная война, ее сын пошел в ВСУ. Женщина осталась дома с мужем, дочерью и невесткой. Библиотеку заперла, а часть книг по украинской литературе и истории, в частности о Голодоморе и более новую литературу о начале российско-украинской войны, спрятала у себя дома.
Село С. небольшое, поэтому до середины весны оно не интересовало россиян — они сосредоточились на Мелитополе и крупных населенных пунктах. Но в апреле 2022 года большая колонна российских военных зашла и в село.
«Их очень много зашло. Они устраивали проверки документов по всему селу. Заезжал на улицу большой „Урал“, на нем сидел пулеметчик и наставлял пулемет на дом, который был под осмотром (по указанию пулеметчика россияне заходили с обыском в определенные дома — ред.)», — рассказывает Елена.
В тот день документы проверили и у нее, и до августа 2022 года россияне во дворе не появлялись — ушли в другие села.
Между тем среди односельчан нашлись желающие возглавить оккупационную администрацию. Так мужчина, до войны работавший дворником в детском саду, стал исполнять обязанности директора местной школы и склонять учителей к сотрудничеству с российской оккупационной властью. Впоследствии директором стала его дочь. Она тоже запугивала учителей и родителей с детьми.
«Она приходила к моей сестре, которая была завучем школы до оккупации, и угрожала тем, что „разговор может быть другим“, более жестким, если она не хочет работать в российской школе», — рассказывает Елена.
Ни Елена, ни ее родные на сотрудничество с новой властью не пошли. Женщина присматривала за домом уехавших из оккупации соседей, лишний раз старалась никуда не выходить и ни с кем не разговаривать. Говорит, было страшно и непонятно, кто и каких взглядов стал после прихода россиян.
В какой-то момент российские солдаты начали задерживать местных по подозрению в том, что они сдают их позиции украинским военным. Елена говорит, что задерживали и по доносам своих же. Однажды в оккупационную администрацию вызвали и ее.
«На тебя четыре доноса. Елена, у меня не было с тобой конфликтов, у нас хорошие отношения. Но тебя предупреждаю, что если дойдет до ФСБ, то уже помочь никто не сможет», — вспоминает Елена разговор с мужчиной, который стал работать в охране порядка при оккупационных властях.
В селе знали о том, что сын Елены в ВСУ. О ее активной проукраинской позиции — тоже. Женщина подозревала, что рассказать о ней оккупантам мог кто-то из местных по личным причинам. Потому, когда 22 октября к ней домой пришли четверо российских солдат, это не стало неожиданностью.
«Они представились как разведгруппа. Пришли и сразу вопросы: кто сдает наши позиции, кто составляет списки коллаборантов, а где твой сын? Я не знала, что им известно о сыне, поэтому решила сказать правду — что он служит. Тут они говорят: „Ты сдаешь наши позиции“. И меня задержали», — рассказывает женщина.
Елену отвели в один из домов, где обосновались солдаты, и там стали допрашивать. Проверяли телефон и пытались восстановить удаленные файлы. Когда же им не удалось, сказали ждать специалиста. Тогда женщина решила с ними завести разговор и стала спрашивать, на каких условиях они могли бы ее отпустить.
Российские военные назвали сумму — 400 тысяч рублей. Елена сказала, что у нее нет возможности достать рубли, и предложила доллары. В эквиваленте она должна была найти восемь тысяч долларов к вечеру следующего дня.
«За ту ночь я скинула два килограмма. То на несколько минут проваливалась в сон, то просыпалась. Вокруг же вооруженные [военные], и кто знает, что у них головах. Я говорила с ними, чтобы ночь прошла быстрее. Один из них был совсем молод, без бороды, в отличие от трех других. И он говорит: „Прохлопали мы свою войну, когда у нас в Чечне была“», — вспоминает женщина ночь в плену.
Елену выпустили в 10 утра. Вместе с ней отправили одного из военных, чтобы тот ждал ее дома, пока она будет искать деньги. Елене с мужем удалось собрать необходимую сумму в долг у односельчан. И в тот же день деньги отдали кадыровцам. Те женщину отпустили, заявив на прощание, что «теперь они — ее крыша», но никаких контактов не оставили.
Сын Елены смог связаться с ней по телефону и сказал, чтобы она немедленно уезжала из села. Он собрал деньги в своем батальоне, чтобы женщина вернула взятые в долг восемь тысяч.
В начале ноября Елена смогла выехать в Россию, а затем — в Польшу. Планировала там заработать денег, чтобы вернуть сыну.
«Это была моя первая поездка за границу в таких условиях. Там я пробыла пять месяцев. Работала на раскладке товара в магазинах, потом — кассиром, не зная языка, потому что им не хватало людей. Сначала жила в квартире с другими девушками, а затем смогла арендовать комнату в студенческом общежитии. Приходилось работать по 10 часов. Однажды я потеряла сознание. Когда я узнала от сына, что долг отрабатывать не нужно, то решила вернуться», — говорит Елена.
С марта женщина живет в Запорожье. Работает начальником отдела культуры в администрации своей же общины, которая продолжает действовать на подконтрольной украинскому правительству территории.
Оставшиеся в оккупации родственники сообщают Елене, что сейчас там заставляют получать российские паспорта.
«Если есть украинские паспорта, а нет российских, угрожают, что заберут, вывезут. Пишут какие-то списки. Муж говорит, что пока не давят на него очень, будет без паспорта», — говорит женщина.
