Приход к власти в Венгрии Петера Мадьяра дал шанс на перезагрузку отношений Венгрии с Украиной после фактически холодной войны, которая годами продолжалась между предшественником Мадьяра Виктором Орбаном и Владимиром Зеленским. За последние два месяца некоторые изменения к лучшему действительно произошли, но до сих пор непонятно, воспользуются ли Киев и Будапешт окном возможностей для того, чтобы начать сотрудничество с чистого листа, и, более того, хотят ли они этого на самом деле, пишет Русская служба Би-би-си.
Никакой «Дружбы»
Еще несколько месяцев назад отношения между Украиной и Венгрией выглядели как чистый деструктив.
Многолетний венгерский лидер Виктор Орбан превратил Украину и Владимира Зеленского в центральные элементы своей кампании к судьбоносным парламентским выборам, которые прошли в апреле этого года.
Провластная пропаганда, которая и до того не особо жаловала Киев, со всей мощью распространяла по всем возможным каналам антиукраинские месседжи. Украину и ее лидера персонально обвиняли в желании втянуть Венгрию в войну, в росте цен и тарифов, в желании отобрать у Венгрии независимость. Портретов Владимира Зеленского с подписями вроде «Опасность!» или «Не позволим ему смеяться последним» на улицах венгерских городов и сел было на порядок больше, чем изображений того же Орбана.
Но словесная война — это лишь полбеды. Венгрия Орбана заблокировала выделение Украине критически важного для ее финансовой стабильности европейского кредита в 90 млрд евро. Евросоюз специальным решением разрешил Будапешту «не скидываться» на этот займ, поэтому вето Орбана выглядело (и было) вопросом принципа.
Венгерский лидер заявлял, что не допустит формального открытия переговоров о вступлении Украины в ЕС и более года блокировал принятие этого чисто процедурного решения.
Наконец, за считанные недели до выборов Венгрия пошла на новый виток эскалации, показательно задержав на своей территории инкассаторские автомобили украинского государственного банка и конфисковав перевозимый ими груз — существенную сумму валюты и золотые слитки.
Киев не оставался в долгу. Владимир Зеленский не жалел резких выражений в адрес Виктора Орбана — однажды даже намекнув на то, что венгерского лидера могут посетить солдаты Вооруженных сил Украины прямо у него дома.
Инцидент с инкассаторами «Ощадбанка» Зеленский называл бандитизмом на государственном уровне. Наконец, осведомленные собеседники Би-би-си допускали, что Киев сознательно сверстал график ремонта поврежденного российскими дронами нефтепровода «Дружба», по которому Венгрия получала российское же топливо, таким образом, чтобы труба заработала не раньше дня венгерских выборов — и чтобы Орбан не мог использовать фактор «Дружбы» в своей избирательной кампании.
Тема Украины в венгерском информационном поле стала настолько токсичной, что решение главного соперника Орбана, лидера оппозиционной партии «Тиса» Петера Мадьяра игнорировать ее в ходе кампании, было вполне понятным.
Да и украинская социология фиксировала нарастание негативного отношения к Венгрии и венграм: все больше украинцев воспринимали Будапешт в качестве недружественного соседа, а то и просто троянского коня Москвы в ЕС.
После Орбана
На выборах 12 апреля партия «Фидес» Виктора Орбана потерпела сокрушительное поражение. Конституционное большинство в новом венгерском парламенте сформировала «Тиса», а ее лидер Петер Мадьяр 9 мая стал премьер-министром страны.
На тот момент часть самых конфликтных вопросов между Будапештом и Киевом уже была решена.
Уже спустя полторы недели после венгерских выборов Киев заявил, что починил поврежденный участок нефтепровода «Дружба», и после того, как по нему снова потекла российская нефть, венгерское правительство (еще Орбана) разблокировало решение о предоставлении Украине европейского кредита.
6 мая Владимир Зеленский объявил, что Венгрия вернула «украденные» в марте деньги и золото украинского «Ощадбанка».
Через четыре дня после того, как Мадьяр возглавил Венгрию, его новоназначенная министр иностранных дел Анита Орбан вызвала в МИД российского посла в Будапеште в связи с массированной воздушной атакой ВС РФ на Украину — несколько ее целей были расположены в соседней с Венгрией Закарпатской области. Этот шаг сразу назвали беспрецедентным: прошлая власть ни разу не выступала с подобными демаршами в адрес Москвы.
А 20 мая, буквально через полторы недели после фактической смены власти в Венгрии, глава украинского МИД Андрей Сибига сообщил о начале двусторонних экспертных консультаций относительно прав национальных меньшинств.
Вопрос меньшинств
Этот вопрос традиционно считается одним из самых сложных в украинско-венгерских отношениях. В Закарпатской области Украины, часть которой сотни лет принадлежала венгерскому государству, компактно проживает венгерская община.
Относительно ее нынешней численности существуют разные оценки, так как значительное число этнических венгров после начала большой войны уехали на территорию Венгрии, но в любом случае речь идет о десятках тысяч человек.
С одной стороны, защита языковых и культурных прав соплеменников является одним из приоритетов любого венгерского правительства — по этому поводу в стране существует всеобщий консенсус. С другой — после событий 2014 года в Крыму и Донбассе украинская власть чрезвычайно чувствительно относится к информационному и культурному влиянию сопредельных государств на своих граждан.
Отчасти это стало причиной принятия в 2017 году новой редакции закона об образовании, расширявшего сферу использования украинского языка в школах страны и, соответственно, сужавшего возможности использования языков нацменьшинств в учебном процессе. Будапешт раскритиковал этот закон, и с этого, пожалуй, стоит вести начало большого кризиса в украинско-венгерских отношениях.
Несмотря на то, что закон об образовании так и не начал действовать в венгерских школах Закарпатья в полном объеме, официальный Будапешт все эти годы постоянно высказывал свое недовольство его положениями. Работа машины орбановской пропаганды сформировала у огромного числа венгров образ украинского государства, последовательно угнетающего закарпатских венгров, запрещающего им разговаривать на родном языке.
Поэтому сейчас, когда в начале июня Петер Мадьяр сообщил, что его правительству за несколько недель удалось решить вопрос, с которым на протяжении десяти лет не удалось справиться Виктору Орбану, и благодаря «историческому соглашению» гарантировать права венгерской общины в Украине, это стало настоящей сенсацией.
Достижение этой договоренности, добавил Мадьяр, позволяет ему снять венгерское вето на открытие первого из шести кластеров в рамках переговоров о вступлении Украины в Евросоюз.
Что в «историческом соглашении»?
Собеседники Би-би-си, осведомленные о ходе консультаций, рассказывают, что переговоры проводились по трем большим блокам: проблемы сферы образования, вопросы использования языков нацменьшинств в общественной жизни того или иного региона и политические права меньшинств.
Согласно заявлению Петера Мадьяра, опубликованному в фейсбуке и позже фактически подтвержденному постами украинских чиновников, Украина согласилась на:
- введение статуса «школы национального меньшинства»,
- расширение сферы употребления языков нацменьшинств не только в таких школах, но и на спортивных, научных и прочих подобных мероприятиях, а также в ходе избирательного процесса,
- дублирование вывесок, таблиц и дорожных знаков на языках нацменьшинств,
- использование символики национальных меньшинств на официальных и государственных мероприятиях.
Авторитетное киевское издание «Европейская правда» сообщило, что Киев не удовлетворил два серьезных требования Будапешта: не ввел в свое законодательство понятие «культурной автономии» (венгерская сторона якобы с пониманием отнеслась к тому, что подобные формулировки в Украине сейчас являются токсичными и не имеют шансов на воплощение в жизнь), а также не гарантировал венгерскому меньшинству представительство в парламенте (не вполне понятно, как реализовать это требование в рамках украинской избирательной системы).
В любом случае, результаты этих договоренностей должны быть включены в правительственный план действий по защите прав представителей нацменьшинств, в котором перечисляются меры, которые Киев должен принять для того, чтобы соответствовать нормам Евросоюза в этой сфере.
У такого подхода есть два серьезных последствия.
Во-первых, это значит, что такие же права и возможности, которые выторговал для себя на консультациях с Киевом Будапешт, и которые теперь будут внесены в этот план, автоматически получат и другие национальные меньшинства, проживающие на территории Украины. Точнее, те из них, которые принадлежат к национальностям стран ЕС — русские или беларусы на подобное сейчас могут не рассчитывать.
Во-вторых, реализация значительной части договоренностей, достигнутых на консультациях под эгидой МИД, требуют изменения законов Украины. И вовсе не факт, что на эти изменения так легко согласятся депутаты украинского парламента.
Тут, констатируют собеседники Би-би-си, мяч перейдет на поле Офиса президента и правительства. Это они должны будут убедить депутатов Рады проголосовать за эти нововведения. Ведь если Украина не будет выполнять взятые на себя обязательства, вписанные в план сближения с Евросоюзом, та же Венгрия получит легитимную возможность заблокировать это самое сближение.
«Фактически Мадьяр оставил за собой право заблокировать открытие любого кластера на любом этапе, если он не увидит прогресса по тем вопросам, которые в евроинтеграционном плане Украины важны именно для него и для Венгрии», — говорит Би-би-си аналитик ужгородского Института центральноевропейской стратегии Виталий Дячук.
В любом случае, после того, как Мадьяр объявил о достижении договоренностей с Киевом, 15 июня этого года представители всех 27 стран-членов ЕС официально открыли содержательную часть переговоров о вступлении Украины в Евросоюз. Венгрия Петера Мадьяра не протестовала.
Перезагрузка?
Такой бодрый рывок в украинско-венгерских отношениях привел многих наблюдателей к вопросу о том, можно ли сейчас, после смены власти в Венгрии, качественно перезагрузить их, начать с чистого листа.
Сделать это, уверяют сразу несколько собеседников Би-би-си в украинской власти, было бы тем более целесообразно из-за того, что во времена правления Виктора Орбана инфраструктура этих отношений фактически стагнировала. Межправительственные рабочие группы по отдельным вопросам могли не собираться годами, а в политических вопросах Будапешт просто следовал в фарватере, задаваемом Москвой, но с такой долей усердия, которая позволяла бы не рассориться вконец с Брюсселем.
Тем не менее, говорят в Киеве, Украина потенциально очень заинтересована в развитии транспортного и энергетического партнерства с Венгрией — особенно в свете потенциального дальнейшего ухудшения отношений со своим крупнейшим западным соседом, Польшей.
В обеих столицах называют и ряд других сфер, в которых можно было бы запустить взаимовыгодные проекты — сельское хозяйство, сотрудничество в сфере ВПК, строительство, другие отрасли восстановления пострадавшей от военных действий экономики Украины. Вопрос состоит только в том, что после продолжавшегося почти десятилетие кризиса в двусторонних отношениях для выхода на качественно новый уровень им нужен некий новый импульс, политический «зеленый свет», который должен загореться на самой верхушке государственной власти и в Будапеште, и в Киеве.
Дать такой импульс могла бы результативная личная встреча Петера Мадьяра и Владимира Зеленского, говорят собеседники Би-би-си в обеих столицах.
Если бы украинский и венгерский лидеры, занимающие доминирующее положение в политических системах своих стран, встретились, обсудили фундаментальные вопросы, перезапустили бы работу тех же секторальных рабочих групп и вообще дали бы бюрократиям обеих стран сигнал о том, что в двусторонних отношениях «будем жить по-новому», то, вероятно, такая встреча могла бы действительно открыть новую страницу в украинско-венгерских отношениях, продолжают они.
Встретятся ли лидеры?
Разговоры о возможной встрече Владимира Зеленского и Петера Мадьяра действительно циркулируют в политических кругах уже не первую неделю.
Впервые эту тему поднял сам Петер Мадьяр — еще в конце апреля, до того, как формально стал премьером Венгрии, он заявил, что приглашает украинского лидера на встречу в начале июня в закарпатском городе Берегово. Этот городок считается неформальным центром венгерской общины в Украине: Мадьяр называет его «городом с венгерским большинством», украинские собеседники Би-би-си склонны считать эти слова «некоторым преувеличением».
Предложение Мадьяра о встрече выглядело по меньшей мере странно с точки зрения дипломатического протокола: по факту лидер одного государства публично озвучил лидеру другого государства время и место встречи, причем это место он выбрал на чужой территории сам.
В Офисе президента Украины тогда дипломатично ответили, что детали организации двусторонних встреч нужно согласовывать в двусторонних контактах, мягко дав понять, что не считают уместным оценивать это «приглашение» Мадьяра. В любом случае, до полноценных переговоров Мадьяра и Зеленского в июне так и не дошло.
В Киеве осознают, что Мадьяр заинтересован во встрече в Берегово прежде всего из имиджевых соображений: там он будет выигрышно смотреться на фоне представителей венгерского меньшинства, благодарных ему за то, что он «выбил у несговорчивого доселе Киева возможность использовать родной язык». Киев же, продолжает собеседник Би-би-си в украинской власти, настаивает, что уровень первой полноценной встречи лидеров двух европейских государств подразумевает проведение таких переговоров в столице одной из этих стран. Консультации по этому поводу состоянием на сейчас продолжаются.
Пока же лидеры кратко пообщались на полях саммита ЕС 18 июня: венгерский премьер опубликовал снимок их рукопожатия с Зеленским в соцсети Х, а потом подтвердил, что встреча между ними рано или поздно таки состоится.
По словам Мадьяра, сейчас обсуждаются несколько потенциальных мест такой встречи — кроме упомянутого Берегово в этом качестве называют Киев, Львов и Будапешт. Источники Би-би-си в украинской власти говорят, что в этом списке есть еще и Ужгород — центр Закарпатской области. В качестве нейтрального варианта украинцы якобы готовы рассмотреть и встречу в третьей стране — например, когда оба лидера будут присутствовать там на каком-то международном мероприятии.
С другой стороны, считает исполнительный директор киевского аналитического центра «Украинская призма» Сергей Герасимчук, сколь высокими бы ни были ожидания от встречи Петера Мадьяра и Владимира Зеленского, не стоит забывать о том, что ни одна встреча лидеров не может заменить собой системную работу профессионалов на более низких уровнях.
«Если речь идет об образовании, пусть говорят министры образования. Если о национальных меньшинствах — пусть говорят соответствующие ведомства. Решения нужно нарабатывать и оформлять в переговорных комнатах, а не у микрофонов и на пресс-конференциях. У нас уже был такой опыт с Орбаном. Мы видели, к чему это привело, когда после встреч (министров иностранных дел Венгрии и Украины) Сийярто и Кулебы каждый из министров выступал с совершенно разными заявлениями. Этого нужно избежать, иначе мы снова окажемся в точке старта», — заявил эксперт на тематическом круглом столе, организованным Немецким фондом Маршалла.
Мадьяру не до Украины?
В то же время, отмечают эксперты и в Киеве, и в Будапеште, есть факторы, которые явно играют против быстрой и результативной перезагрузки украинско-венгерских отношений.
Начать хотя бы с того, что Петер Мадьяр, которого в определенном смысле можно назвать новичком в венгерской политике, пребывает у власти меньше двух месяцев и до сих пор продолжает выстраивать новую систему управления страной. Соответственно, ожидать от Венгрии целостной и внятной политики относительно Украины уже сейчас было бы сложно.
«У нас сейчас нет четкого и целостного представления о том, чего именно хочет добиться правительство (Мадьяра). По моим наблюдениям, Министерство иностранных дел, Министерство обороны и многие другие ведомства все еще находятся в процессе трансформации», — говорит Тамаш Чики Варга, венгерский эксперт по вопросам обороны и безопасности, ведущий консультант SVSD Consulting.
Украину вообще сложно назвать приоритетом деятельности кабинета Мадьяра.
Ведь, с одной стороны, сейчас венгерский лидер сконцентрирован на вопросах внутренней политики — и тут речь идет не только о выстраивании посторбановской системы управления страной, но и о «разборках» с наследием, доставшемся ему от предшественников.
Так, 15 июня венгерский парламент внес изменения в конституцию, согласно которым один человек может занимать пост премьер-министра не дольше, чем два четырехлетних срока. Это нововведение применяется ретроспективно — то есть после его принятия возвращение в кресло премьера Виктора Орбана фактически становится невозможным. В конце июня в парламент внесли пакет антикоррупционных мер, под названием «Операция „Чистилище“»: некоторые из этих мер тоже потребуют внесения изменений в конституцию.
Не стоит забывать и о том, что Мадьяр осознает: многолетнее влияние орбановской пропаганды превратило Украину в токсичную тему для венгерского общества, и, по крайней мере пока, делать чересчур резкие шаги навстречу Киеву может быть рискованно из имиджевых, внутриполитических соображений.
С другой стороны, и в области внешней политики у Мадьяра есть четкий приоритет — разблокирование финансирования для Венгрии из фондов ЕС в размере примерно 20 млрд евро.
Финансовая стабильность Венгрии без европейских средств трещит по швам. И, собственно, риторика Петера Мадьяра во время победной для него парламентской кампании как раз и состояла в том, что его приход к власти будет означать «возвращение Будапешта в Европу» и возвращение европейских денег в Будапешт.
И этот фактор, говорят украинские собеседники Би-би-си, может играть на руку Киеву. Для разблокирования и сохранения европейского финансирования, убеждают они, Будапешту просто необходимо будет находиться в рамках европейского мейнстрима по принципиальным вопросам. А поскольку сейчас европейский мейнстрим видит необходимость запустить процесс переговоров о членстве Украины в ЕС, то и Мадьяр, хочешь-не хочешь, будет вынужден поддерживать соответствующие решения.
Что дальше?
Украина в отношениях с Венгрией готова довольствоваться малым: ее вполне устроит, если отношения между двумя странами будут иметь сугубо прагматичный характер, а Будапешт не будет играть роль троянского коня Москвы в Евросоюзе и, например, блокировать переговоры Киева с ЕС по надуманным причинам, как это было при Орбане.
«На этом этапе украинско-венгерские отношения можно назвать переходным этапом от системной конфронтации к условному прагматизму. Они уже вышли из режима активной конфронтации, но еще не вошли в режим нормального партнерства. Сейчас каждый шаг будет требовать взвешенных переговоров», — говорит Би-би-си Виталий Дячук.
И в этом смысле многих в Киеве насторожили недавние заявления и шаги Будапешта относительно европейской интеграции Украины. Сначала Мадьяр фактически похвастался тем, что это по его настоянию из итогового документа июньского саммита ЕС убрали пассаж о возможности ускоренного вступления Украины в ЕС, а затем Венгрия стала единственной страной ЕС, которая не подписала процедурное решение на уровне послов при ЕС, дающее возможность ускорить переговорный процесс для Украины и Молдовы.
Возможно, понимание того, что на самом деле в голове у Мадьяра, станет более четким 14 июля. В этот день Совет ЕС по общим делам может принять решение об открытии дополнительных кластеров в процессе переговоров о вступлении Украины в ЕС.
Киев неоднократно заявлял, что рассчитывает на открытие в июле всех шести переговорных кластеров. Мадьяр, как мы помним, оценивал такую перспективу скептически. Собственно, то, как проголосует Венгрия по этому вопросу, может стать частью ответа на то, какими будут отношения между Киевом и Будапештом в ближайшее время.