Дарина Репина — опекун двух родных сестер. Одна девочка, Аня, уже много лет растет в ее семье. Со второй, Маргаритой, Дарину разлучила война. Ребенка буквально украли. Это сделала Инна Варламова, жена 73-летнего лидера партии «Справедливая Россия» Сергея Миронова, при прямом пособничестве депутата Государственной думы, а ныне Уполномоченного по правам человека РФ Яны Лантратовой.
Корреспондент «Новой газеты Европа» поговорила с законной приемной мамой похищенного украинского ребенка о том, как она собирала семью из двух сестер, как война разлучила ее с младшей девочкой и почему она борется за нее уже пятый год.
Бэби-тур
В августе 2022 года в оккупированный Херсон приехали две российские дамы: Инна Варламова, вскоре ставшая пятой женой лидера «Справедливой России» Сергея Миронова, и Яна Лантратова, тогда депутат Госдумы, а сегодня — Уполномоченный по правам человека в России. Они обошли местные детские дома и выбрали двух малышей: двухлетнего Илью Ващенко и десятимесячную Маргариту Прокопенко. Первыми о том, что девочку удочерила семья Миронова, рассказали в 2023 году «Важные истории».
В первых числах сентября дамы уехали через Крым, увозя с собой «трофеи». Чтобы все выглядело прилично, коллаборанты оформили им доверенности. Подписи поставили назначенный оккупантами начальник областного департамента здравоохранения Вадим Ильмиев и и. о. главного врача Херсонского областного дома ребенка Татьяна Завальская.
Маргариту вскоре удочерили, переименовали в Марину Сергеевну Миронову и изменили место рождения на подмосковный Подольск. Сейчас она растет в семье пожилого российского политика.
А Дарина Репина все это время ищет, бьется, шлет официальные запросы, обращается к мировым лидерам и параллельно пишет письма своей младшей дочери «на вырост». Письма, которые, она верит, Маргарита когда-нибудь прочитает.
«Здравствуй, Маргарита. Мы ждем тебя. Мы рады, что наступил тот момент, когда ты читаешь эти строки. Я надеюсь, что ты сейчас в целости и сохранности, в здравии и сможешь к нам приехать. Мы будем очень рады, когда ты будешь с нами и сможешь обнять Аню, а я смогу обнять тебя. Я очень хочу почувствовать твой запах, потому что я помню, как ты пахла тогда в больнице, в детском доме. Это не забывается. И твои маленькие ручки…
Мы сохранили для тебя много детских вещей, которые принадлежали Ане и Терезе. Эти вещи ждут тебя как символ нашей семьи. Рисунки, игрушки — мы всё бережем для тебя. Мы очень надеемся, что этот момент случится в ближайшее время. Мы тебя никогда не отпустим от себя».
Согласно данным украинского государственного портала «Дети войны», созданного Министерством реинтеграции и Национальным информационным бюро при офисе президента Украины и собирающего информацию из всех известных источников, с февраля 2022 по май 2026 года 20 570 несовершеннолетних украинцев были насильно вывезены в Россию.
Малыши из колоний
В довоенные годы у Дарины был прибыльный бизнес в Херсоне — прокат автомобилей. Ее машины ездили по всей Украине, и денег хватало на безбедную жизнь. Убедившись, что все работает и можно подумать о чем-то большем, Дарина стала волонтером и одновременно спонсором в общественной организации «Жизнь» в Херсоне. Она помогала женщинам преодолевать трудные этапы жизни, когда родители либо мужья не принимали их решения родить ребенка. В сфере ее интересов были и женщины с малышами, родившимися в колонии. Большинство таких мам бросали детей при освобождении, потому что идти с ними было некуда.
— Мы поддерживали мам психологически и финансово, организовывали прописку, помогали начать учиться или устроиться на работу, — рассказывает Дарина. — Социальные работники в местах заключения раздавали наши контакты женщинам, чтобы те обращались к нам в случае проблем.
Однажды к Репиной пришла бывшая заключенная Яна Прокопенко. По словам Дарины, красивая, но очень несчастная молодая женщина. Она сказала: «Я хочу сделать аборт».
Дарина ответила: «Яна, пойми, Бог тебя полюбил, дал тебе шанс материнства». Они долго разговаривали, и Яна согласилась сохранить ребенка в обмен на обещание, что Дарина всегда будет их поддерживать.
Яна Прокопенко была наркозависимой. На седьмом месяце беременности из-за передозировки врачам пришлось делать срочное кесарево сечение, чтобы спасти ребенка. Родилась Анечка — маленькая, слабая, с едва бьющимся сердцем. Врачи не только выхаживали малышку, но и снимали ей алко- и наркосиндром, вызвавший задержку физического и психического развития. Новорожденная упорно цеплялась за жизнь и постепенно окрепла.
— Ане было почти три годика, — вспоминает Дарина. — Она жила с мамой, а наша общественная организация им помогала. Однажды мне позвонила воспитатель из детского сада и сказала, что девочка не пришла в садик. Оказалось, Яна убежала из-под нашего контроля и скрылась. Нашла я их только через полгода. Мама вместе с сожителем были под действием наркотиков. Оказалось, что у мужчины Яны открытая форма туберкулеза. И в этой грязной и мрачной обстановке — трехлетняя девочка, бледная и голодная. Я вызвала полицию и соцслужбу. Анечку забрали.
Месяц девочка провела в больнице, потом ее отправили в детский дом. Дарина навещала ее два раза в неделю. Малышка приходила к ней в комнату свиданий и спрашивала: «Мама, ты же меня заберешь?»
«Поехали домой»
— Однажды я поняла, что не могу даже спать, пока Анечка где-то в детском доме, — продолжает Дарина. — Утром я сказала мужу, что хочу забрать ее к нам в семью. Эту идею он не поддержал, но для меня это уже не имело значения, мы с ним все равно были на грани развода по другим причинам. Удивило, что высказалась против моя мама. Она выросла в детском доме, но при этом не хотела видеть в семье чужого ребенка. Говорила: «У тебя же есть собственный ребенок — дочь Тереза».
Дарина приняла решение. И это был странный опыт: она оказалась в роли своих подопечных, которых никто не поддерживал в их желании иметь детей. Дальше были месяцы проверок и подготовка всех бумаг. Изучали доходы заявителя и условия проживания в ее доме. Репина чиновникам была известна: она несколько лет помогала детским домам, была спонсором некоторых крупных покупок, организовывала праздники для детей. Она заказывала автобусы и возила большие группы детей, например, на платные игровые площадки в ТРЦ «Фабрика». Для детей из детского дома в Олешках выкупала зал в кинотеатре, чтобы они могли посмотреть новый фильм.
— До войны у меня был бизнес и три больших дома — я могла себе позволить помогать другим людям, — говорит Дарина.
13 февраля 2020 года Репиной отдали документы на опеку, она приехала в детский дом, Аня выбежала к ней навстречу. Дарина подарила ей большого плюшевого медвежонка и сказала главные слова: «Поехали домой».
Дом был готов к встрече нового члена семьи: все было украшено цветами, в собственной комнате Аню ждали новые игрушки.
— 14 февраля Аня впервые проснулась в нашем доме, и мы считаем этот день ее вторым днем рождения, — продолжает Дарина. — Муж, конечно, сразу не ушел, но был очень недоволен. Постоянно гнобил меня: «Верни ее, верни ее!» Позже мы с ним окончательно разошлись. Морально мне было тяжело, но меня поддерживал святой отец Иоанн Гордиенко из Свято-Касперовского храма в Херсоне. Когда я разговаривала с маленькой Терезой, говорила: «Ты знаешь, какое мы с тобой доброе дело делаем. Мы любим девочку, у которой нет своих родителей. Дарить ей любовь — наша миссия». Так я пыталась настроить дочь, что Аня будет жить с нами. А она в ответ: «Мама, у меня будет младшая сестра?» Говорю, нет, она же тебя старше на месяц. «О, у меня будет старшая сестра», — так смешно обрадовалась Тереза. Сейчас девочкам уже по десять лет.
Рождение Маргариты
Жизнь Яны Прокопенко продолжала катиться под откос. Она родила мальчика Максима, его здоровье было в еще худшем состоянии, чем у старшей девочки. Во время войны мальчик был вывезен российскими военными вместе с другими детьми из херсонского детского дома. По словам Дарины, последняя информация об этом ребенке появлялась в 2024 году: она видела его фото и данные в базе для усыновления, которые опубликовал симферопольский детский дом «Елочка». У Максима есть родная бабушка, которая официально оформила над ним опекунство. Она ждет, когда россияне вернут украденного ребенка домой, чтобы он жил в родной семье.
Прошло немного времени после рождения Максима, и Яна оказалась снова беременна. Дарина много с ней общалась, пытаясь убедить отказаться от наркотиков, но иллюзий уже не питала. Единственное условие, при котором Яна согласилась поберечь свой организм до родов, — обещание, что Дарина заберет новорожденную себе.
Будущая приемная мама вместе со своими девочками, с которыми каждое лето отдыхала в Греции на море, ждали рождения сестрички и даже придумали ей греческое имя — Маргарита.
31 октября 2021 года, сразу после родов, Яна написала отказ, а Дарина одновременно с ней написала заявление на опеку. У нее было преимущественное право на этого ребенка, так как в ее семье уже жила родная сестра новорожденной.
— Мы с дочками приехали в роддом, — вспоминает наша героиня. — Я увидела Маргариту и сразу поняла: наша девочка. Она была как новорожденная Анечка, только хорошо откормленная спокойная лялечка. На меня сразу нахлынули воспоминания: поразительное сходство! Конечно, старшая сестричка родилась недоношенной. А Маргарита… Знаете, это было Божье чудо: все органы в порядке, пальчики, ушки, глазки на месте. Я понимала, что у нее могут быть задержки психического развития, как у старших детей Яны. Но с Аней я всё это уже проходила, и меня это совершенно не пугало.
Репина начала процесс оформления опекунства, но для новорожденных стандартного пакета документов недостаточно. Дарина пошла на курсы для опекунов грудничков. Она часто навещала Маргариту, ее всегда пускали, знали, что идет бюрократическая процедура, но скоро она закончится и девочка уедет в семью к старшей сестре. А пока из больницы малышку перевели в детский дом.
Война. Разлука
В феврале 2022 года документы на опекунство находились на финальной стадии оформления, а семья готовила дом к приему малышки. Но в конце месяца началась война. Дарина с девочками находились в Голой Пристани на левом берегу Днепра, а Маргарита — в детском доме на правом. Из-за войны речное и автомобильное сообщение между городами прекратилось, и Репина запаниковала, стала звонить в детский дом. Директор Елена Корниенко рассказывала, что происходит и где ее ребенок.
В здании детдома не было хорошего укрытия. Баптистский пастор церкви «Голгофа» Павел Смоляков предложил свою помощь, и 58 детей в возрасте до четырех лет вместе с воспитателями перебрались в большой крепкий подвал под церковью.
Военные искали малышей, в городе ходили слухи, что их хотят вывезти в Россию. Херсонцы знали, где прячутся дети, и приносили туда продукты.
Дарина по телефону договорилась со знакомыми волонтерами, и с фабрики Danone детям возили молочные продукты. Из магазина «Ферма» — мясо и хлеб. Другие предприниматели давали питание, салфетки, памперсы, туалетную бумагу, воду и многое другое.
Воспитанников прятали больше месяца. За это время десятерых малышей забрали родственники. В конце марта директора и некоторых сотрудников детского дома уволили за отказ сотрудничать с оккупационной властью. Управлять учреждением назначили врача-педиатра Татьяну Завальскую. И тогда в подвал пришли военные, потребовавшие вернуть детей в здание детского дома.
— Тон нового директора был иным: она убеждала меня, что беспокоиться не о чем, с детьми все в порядке, — вспоминает Дарина. — На вопрос, как мне теперь забрать Маргариту, она ответила, что я должна обратиться в военную администрацию и решить вопрос с опекой уже через новую власть. «Украина сейчас здесь никаких решений не принимает», — сказала мне Завальская.
В то же время война становилась все страшнее, обстрелы усиливались. Дарина решила вывезти Аню с Терезой, а за Маргаритой вернуться, когда уладит все вопросы с бумагами: у нее все еще не было украинского решения о назначении опекуном. Она посадила девочек в машину, взяла кота, собаку и кое-какие вещи. Первого апреля семья выехала из Украины в Польшу и дальше — в Грецию.
Похищение Маргариты
— «Мама, мы же вернемся? Мы же не оставим там Маргариту?» — все время спрашивала меня Аня, — говорит Дарина, почти плача. — Я объясняла, что мы не можем нарушить закон и нужно пройти все необходимые процедуры, получить документы. Если даже мы сейчас приедем в детский дом и украдем ее, мы не сможем с ней выехать из страны, нам придется все время прятаться.
Из-за рубежа Дарина продолжила общаться с Завальской, которая постепенно перешла на сухой официальный тон и все чаще предпочитала не отвечать на звонки. Женщина вспоминает, что в августе у нее появилась невыносимая тревога, предчувствие чего-то плохого.
В октябре 2022 года директор все еще рассказывала Репиной, что планируется эвакуация детского дома в Крым и что вопросы по Маргарите нужно будет решать там. И лишь в 2023 году опекун узнала, что ей врали: девочку увезли в Москву еще второго сентября.
— «Да что ты ее все ищешь?» — спросила меня во время одного из последних разговоров Завальская, — вспоминает Дарина. — «Как зачем? Она мой ребенок, у меня заканчивается стадия оформления опеки (с началом войны многие юридические процедуры в Украине замедлились. — Прим. авт.). Ее ждет родная сестра» — «Была эвакуация, разбомбили колонну, — сухо бросила Завальская. — Пока списков нет, кто жив, а кто погиб». Это было очень страшно. Но я не поверила, что Маргарита погибла. Я продолжала звонить, хотя заподозрила, что ребенка в детдоме уже нет.
В ноябре 2022 года произошла деоккупация Херсона. За три недели до этого российские военные вывезли всех детей из детских домов на территорию России.
Дарина связывалась со знакомыми, чтобы они проверили детские дома. Она обзванивала больницы, но там не давали никакой информации: люди еще не отошли от страха оккупации. Но одна медсестра дала номер журналистки Виктории Новиковой из The Reckoning Project (международная инициатива, созданная после полномасштабного вторжения России в Украину в 2022 году и занимающаяся документированием военных преступлений и нарушений прав человека с целью дальнейшего их использования в международных судах и расследованиях). Новикова помогла ей найти Маргариту и рассказала детали, как именно были украдены дети. Главной зацепкой стала дата рождения девочки, которую Мироновы не изменили.
— Знаете, я нутром чувствовала, что Маргарита не погибла, что меня пытаются обмануть, — говорит Дарина. — И когда я узнала, что она жива, у меня были сны, словно она рядом. Днем мы ездили на пляж, и в каждом бегающем и балующемся ребенке я видела ее. Я все время ее искала.
«Я никогда от нее не откажусь»
28 ноября 2023 года Репина наконец-то получила документы, официально подтверждающие статус опекуна Маргариты Прокопенко. Теперь она пишет официальные запросы, но россияне ее игнорируют. Она писала Уполномоченному по правам человека в России Татьяне Москальковой, но теперь, когда эту должность заняла Яна Лантратова, непосредственная похитительница ее ребенка, стало непонятно: писать ей жалобы на нее саму? Дарина обращалась через сайт российского президента с требованием вернуть ребенка. Ответа нет.
— Единственное, один раз со мной связалась российская социальная служба, уточнить данные по мне и Маргарите, — говорит Дарина. — Я подтвердила, что жду своего ребенка и у меня созданы все условия для ее комфортного проживания, готова забрать ее хоть сегодня. И снова тишина.
В этот же период были опубликованы журналистские расследования «Важных историй» и BBC Panorama. На обвинения в похищении украинского ребенка Сергей Миронов отреагировал в социальной сети Х: «Фейк от украинских спецслужб и их западных кураторов. Я уже привык к информационным атакам. За всем этим стоит одна цель — дискредитация тех, кто занимает сегодня непримиримую патриотическую позицию. Зря стараетесь. Правда все равно победит. И Россия доведет СВО до полной победы».
«Новая-Европа» отправила Сергею Миронову свои вопросы (в частности, мы спрашиваем, зачем он изменил имя девочки и почему, если отрицает факт вывоза ребенка из другой страны, не сделает ей ДНК-тест, чтобы снять такие обвинения), но пока ответа не получила.
Дарина обратилась в нидерландский фонд «Эмилия», который помогает вернуть украинских детей. Обращалась она и к властям Украины. Они ее поддержали информационно. Украинская киберполиция (межрегиональный территориальный орган Нацполиции Украины) взломала переписку Варламовой и прислала Репиной фото подросшей Маргариты. Дарина просила помощи и у американской администрации. Вместе с другими мамами и бабушками 17 ноября 2025 года Репина участвовала в пресс-конференции в Париже, требуя выяснить судьбу украинских детей и вернуть их домой.
— Ни один золотой унитаз, ни одна кастрюля черной икры не заменят родной сестры, — уверена Дарина. — Моей мамы уже нет. Но у меня есть мои дети, родная тетя и ее муж, родной брат. Это все, что у меня осталось на земле.
Россия лишила меня бизнеса, домов и даже ребенка. Маргарита — часть нашей семьи. И я понимаю, что россияне об этом давно знают.
Я оправдывала Миронова с Варламовой в одном из интервью, полагая, что Завальская обманула их, сказав, что Маргарита сирота. Но уже пару лет они знают, что ее ищет законный опекун. И сейчас они нарушают все человеческие законы и принципы, нанося вред прежде всего девочке. Рано или поздно правда всплывет. С какими мыслями ребенок будет жить? «Меня украли, за меня решили, у меня были мама и родная сестра»? Я не думаю, что она их за это поблагодарит. Ни один университет, ни одна квартира в Москве не компенсирует ей того, что можем дать ей мы — настоящую семью, потому что всегда будет зов крови.
Дарина вспоминает, как прошлой осенью в Греции они с девчонками подобрали бездомного котенка на дороге, чтобы его не сбила машина. Поймали, принесли в свой двор. Рядом есть парк со специально отведенным местом для бездомных котов, где их кормит весь дом. Котенок не захотел остаться в красивом домике рядом с домом, а ушел туда, где живут все коты, потому что это его корни, его природа.
— И люди так же, — убеждена Дарина. — Какая бы ни была мама плохая, дети-сироты даже в хорошей приемной семье ищут своих родителей. Маргарита будет нас искать, понимаете? И она нас найдет. Может быть, лет через десять. Мы живем в цифровую эпоху, все оставляет следы. Однажды она пришлет мне сообщение: «Дарина, это я». И она увидит, что мы за нее боролись. Не хотелось бы терять столько времени. Хотелось бы вернуть ее сейчас, пока еще можно все исправить.
Я много раз обращалась к Миронову с Варламовой: «Если вы ее любите, отдайте. Если сомневаетесь — давайте сделаем ДНК-тест». Я от нее не откажусь ни при каких обстоятельствах.
Дарина призналась, что уже давно удочерила бы обеих сестер Прокопенко, но законы Украины во время военного положения запрещают эти процессы, чтобы исключить манипуляции с детьми-сиротами.
Женсовет
Ане и Терезе было по шесть лет, когда они вместе пошли в Греции в первый класс. Родственники Дарины говорили, что Аня не потянет школу, в лучшем случае — лет с девяти. Но мама верила в приемную дочь. Они много учились, занимались гимнастикой, делали массажи — это была работа по восемь часов в день. Дарина возила Аню на дельфинотерапию. А еще — постоянно на море: в воде ее состояние улучшалось на глазах.
— Я ни секунды в ней не сомневалась, — гордо говорит Дарина. — И мы победили.
Сегодня девочки учатся наравне и говорят на трех иностранных языках: английском, греческом и французском. А еще у Ани открылся талант: она прекрасно поет. Впервые услышав их дуэт с Терезой, мама заплакала.
В Греции семья бывала и раньше, каждое лето проводили на море. Здесь же ежегодно Аня ездила оздоравливаться в пансионат. В первый год войны Дарина традиционно повезла Аню в пансионат.
— Чувствую напряжение в салоне авто, — рассказывает она. — Девчонки молчат, вцепились друг в друга. А пансионаты — они похожи на детские дома. «Девчонки, что с вами?» — спрашиваю. «Мама, ты же не отдашь Аню в детский дом, — едва сдерживая слезы, говорит Тереза. — Точно не отдашь?»
Пришлось объяснять, что Аня, как и все предыдущие годы, будет оздоравливаться, а мама с сестрой — навещать ее каждую неделю.
— Когда мы оформили документы, — продолжает Дарина, — пришла воспитатель пансионата, они вцепились друг в друга, обнимались, целовали щечки. Тереза: «Я вернусь за тобой», а Аня в ответ: «Я буду скучать». У меня самой слезы на глаза навернулись. Они по крови не родные, а приросли друг к другу, как два цветочка.
Летом девочкам исполнится по 11 лет, и подростковая трудность характеров пробивается уже сегодня. Дарина рассказывает, что у каждой свой вкус, свои желания. Например, потребовали для комнат разный дизайн. Иногда ссорятся и что-то бубнят недовольно.
— «Эй, женсовет, что не поделили?» — кричу им, — улыбается Дарина. — Смешные очень. Но они взрослеют, стали мне больше помогать. Разделили обязанности, кто где пылесосит, кто что моет. И мне стало легче.
По словам Дарины, бывший муж постоянно говорил ей, что Аня больной ребенок и она не справится с ее воспитанием. Требовал вернуть девочку в детдом. А потом родилась Маргарита, и Дарина сказала, что теперь и она будет жить с ними, на что муж рассердился: «Ты что, весь детдом сюда притащишь?»
— Была бы возможность, я бы еще детей в свой домашний уют привела, — говорит Дарина. — У меня был большой дом в Голой Пристани — 150 кв. м. Плюс я как раз достроила еще один — 300 кв. м. Это был замок моей мечты: два санузла, пять спален. Я думала, что три дочки будут жить на втором этаже, каждая в своей комнате, а мы с мамой внизу. И мы будем счастливы своим «женсоветом».
Я успела обустроить все комнаты. В ожидании Маргариты поставила люльку… Дом сгорел в оккупированном городе, мамы больше нет, а младшую дочь выкрали оккупанты.
Взлом без кражи
Осенью 2024 года семья Репиной арендовала новую квартиру в Афинах, но сразу не заехала — почти месяц ждала подключения счетчиков. В этот период неизвестные мужчины приходили к администратору дома, интересовались, где жильцы. В ноябре, вскоре после заселения семьи, кто-то вскрыл квартиру и перерыл все вещи.
— У меня лежали драгоценности, золотое колье весом 75 грамм, но их не тронули, — говорит Дарина. — Искали, я думаю, документы Маргариты. Или образцы ДНК Ани, например, волосы в расческе. Предполагаю, что это связано с моим требованием провести ДНК-экспертизу Ани и Маргариты. Если российская сторона утверждает, что Марина Миронова — это не моя Маргарита, тогда пусть это докажут. Я предлагала приехать в любую третью страну и там провести исследование. Президент Зеленский помог мне даже оформить паспорт для Маргариты, потому что была надежда, что россияне согласятся, мы сделаем анализ где-нибудь в Турции или Катаре, и я вернусь оттуда в Грецию уже с Маргаритой. Но нам никто так и не ответил.
26 марта 2026 года в Греции неизвестные взломали автомобиль Дарины Репиной, но ничего не украли — даже документы на машину и техника преступников не заинтересовали. Тогда стало понятно, что кто-то постоянно следит за семьей Дарины, и насколько далеко может зайти этот кто-то, предположить сложно.
— Многие меня осуждают: «Зачем ты за нее бьешься, она уже живет в другой семье? Ты ей жизнь ломаешь», — говорит Дарина. — Чем? Тем, что мы хотим быть всей семьей вместе? Сегодня Миронов — богатый политик, а завтра он никто, нищий. Деньги ничего не решают, и я очень надеюсь, что смогу сама за руку повести Маргариту в первый класс. Я устала, но не сломлена. Моя вера не даст мне потерять себя. А если меня не станет, мои девочки продолжат ждать сестру. Они все — моя сила и энергия. Моя мама и другие родственники выросли в детских домах. А я детей оттуда забрала и изменила нашу семейную карму.
Дарина вместе с девочками и своим женихом нарисовали картину: цветные ладошки — контуры их рук, но одна осталась не разрисована — они оставили ее пустой, чтобы Маргарита вернулась и раскрасила ее сама.
— Когда мне прислали документы Маргариты, я сделала две татуировки: на одной руке — Amor, на другой — fati, что означает «Люби свою судьбу», то есть принимай все испытания, уготованные жизнью, — говорит Дарина. — Испытание неизвестностью я уже прошла, теперь у меня этап ожидания, и он как каторга. Но я точно знаю, мои дети — это моя судьба, и я никогда не откажусь от Маргариты.
