Российская армия сталкивается с растущими трудностями на фронте в Украине, а инициатива в войне впервые за почти три года, вероятно, начинает переходить к Киеву. К такому выводу пришел The Economist, проанализировав оценки военных экспертов и данные о ходе боевых действий.
Издание обращает внимание, что парад Победы 9 мая в Москве впервые за два десятилетия прошел без демонстрации танков и тяжелой военной техники на Красной площади: власти РФ сочли слишком рискованным сосредотачивать бронетехнику в центре столицы из-за угрозы украинских беспилотников.
Накануне парада в Москве и Санкт-Петербурге также ограничивали мобильный интернет, а системы ПВО были переброшены из других регионов страны.
На этом фоне президент Украины Владимир Зеленский издал официальный указ, который «разрешил» проведение парада и гарантировал, что Красная площадь не станет целью атаки.
Как отмечает The Economist, символизм сокращенного парада трудно переоценить: мероприятие, которое должно было продемонстрировать военную мощь России, наоборот, показало ее уязвимость.
По оценке издания, ожидавшееся российское весеннее наступление оказалось неудачным. Более того, в апреле российские войска впервые с августа 2024 года понесли чистые территориальные потери.
Аналитики американского Института по изучению войны (ISW) связывают успехи Украины с контратаками на земле, ударами средней дальности, прекращением нелегального использования российскими военными терминалов Starlink, а также ограничениями Telegram внутри России.
По подсчетам The Economist на основе карт ISW, за последние 30 дней Россия потеряла контроль над 113 квадратными километрами территории. Кроме того, по оценкам, ежемесячно РФ теряет около 35 тысяч военнослужащих убитыми и ранеными — больше, чем успевает набрать новых солдат. Общие потери с начала полномасштабного вторжения оцениваются почти в 1,4 миллиона человек убитыми и тяжелоранеными.
При этом растет доля погибших по отношению к раненым: если раньше на одного погибшего приходилось два-три раненых, то теперь, по словам Зеленского, Россия теряет почти двух убитых на одного раненого.
Это может быть связано прежде всего с массовым использованием FPV-дронов. По оценкам аналитиков, до 80% потерь сейчас могут быть вызваны именно такими беспилотниками, которые атакуют солдат напрямую и затрудняют эвакуацию раненых. Кроме того, украинские силы начали активно использовать новые автономные дроны с элементами искусственного интеллекта и управлением через оптоволоконные кабели, которые сложно подавить средствами радиоэлектронной борьбы.
Российские военные блогеры и специалисты по беспилотникам признают, что Украина за последние месяцы смогла добиться преимущества в этой сфере. В частности, директор российского центра разработки дронов Алексей Чадаев писал, что Россия «утратила лидерство» и испытывает серьезные проблемы с логистикой вблизи фронта.
В частности, российская армия была вынуждена ограничить размеры колонн техники в Донецкой области — вместе теперь могут передвигаться не более двух грузовиков, чтобы снизить риск обнаружения.
Отмечается также рост эффективности украинских ударов по объектам в глубине России: в марте Украина впервые превзошла РФ по количеству дальних атак дронами. Под удары регулярно попадают нефтебазы, склады боеприпасов, аэродромы, пункты управления и объекты нефтяной инфраструктуры. В частности, в апреле были повреждены четыре российских боевых самолета на аэродроме Шагол на Южном Урале, а в мае произошел пожар на нефтеперерабатывающем объекте в Перми.
По данным Reuters, из-за атак на порты и НПЗ Россия в апреле была вынуждена сократить добычу нефти примерно на 400 тысяч баррелей в сутки.
Опрошенные The Economist эксперты, считают, что ближайшие месяцы станут определяющими для войны. Многое будет зависеть от того, сможет ли Россия адаптироваться к быстрому развитию украинских беспилотных технологий и подготовить новое крупное наступление летом.
«Реальность такова, что Россия испытывает трудности на фронте и для нее сейчас мало что складывается удачно», — заявил почетный профессор военных исследований Королевского колледжа Лондона сэр Лоуренс Фридман.
«Трудно понять, как ситуация может улучшиться для России. Если бы вы сейчас докладывали Путину, картина выглядела бы довольно мрачной», — соглашается старший военный аналитик Центра стратегических и международных исследований в Вашингтоне Сет Джонс.