Би-би-си совместно с «Медиазоной» и командой волонтеров по открытым данным установила имена 158 143 российских военных, погибших в ходе полномасштабного вторжения в Украину. 55% всех погибших — это добровольцы, мобилизованные и осужденные, уехавшие на войну из исправительных колоний, то есть люди, никак не связанные с армией на момент начала войны.
По нашим данным, в 2025 году погибло по меньшей мере 33 203 российских военных. Если точная дата гибели не была указана в некрологе, мы брали дату его публикации.
Формально эти цифры пока меньше показателей 2024 года: за тот период, по нашим данным, погибло 64 950 российских военных. Однако свежие данные продолжают поступать, и для подведения итогов потерь в 2025 году нам понадобится еще несколько месяцев работы.
Уже сейчас видно, что в этом году было опубликовано на 40% больше некрологов, чем в прошлом. Их число не равно числу подтвержденных потерь — часть будет отсеяна в процессе верификации. Но, скорее всего, 2025 год — несмотря на череду дипломатических встреч и переговоров о возможном мире — станет самым кровопролитным для российской армии.
Стремительная карьера рядового
Средний возраст погибших в 2025 году составил 40 лет. Это на 15 лет больше, чем возраст погибших в первый год вторжения, и на два года больше, чем показатели прошлого года.
Особенно вырос средний возраст погибших добровольцев. В этой категории чаще всего гибнут мужчины в возрасте 45−47 лет. Один из них — Александр Карпов из деревни Булык Боханского района Иркутской области.
До войны Александр, по сообщению местных властей, отучился в двух ПТУ — аграрном и геологоразведочном техникумах. Затем работал в центре занятости населения и районной больнице в родной деревне. Судя по объявлениям на сайтах вакансий, сотрудники больницы могут рассчитывать на зарплату в районе 45 тысяч рублей (570 долларов).
В 2023 году — в возрасте 44 лет — Александр подписал контракт с российской армией и отправился на войну, не имея никакого опыта военной службы.
В 2025 году — после двух лет на фронте — Александра отправили на курсы подготовки младших офицеров в Рязань. Там он получил звание младшего лейтенанта. Но в новой роли на фронте он прожил всего два месяца. 11 ноября Александр погиб.
История Александра отражает сразу несколько важных тенденций. Во-первых, люди, добровольно подписывающие контракт, сейчас являются основным источником пополнения для измотанных частей на передовой.
Во-вторых, анализ наших данных показывает, что чаще всего контракт подписывают жители малых городов и деревень, где стабильная и хорошо оплачиваемая работа в дефиците, а агитация местных властей может быть более напористой, чем в крупных городах.
Но еще история Александра показывает, как именно российская армия возмещает потери офицерских кадров.
Практический опыт или хорошая выучка?
За годы вторжения Россия потеряла убитыми более 6278 офицеров, причем 77% из них — это командиры младшего звена. Именно младшие офицеры (в звании от младшего лейтенанта до капитана) играют ключевую роль в боевых условиях, выстраивая связь между основной массой солдат и командирами, отвечающими за планирование операций.
Младшие офицеры обеспечивают выполнение приказов, поддержание дисциплины, координацию с другими подразделениями и родами войск. При этом сами младшие командиры часто оказываются без должной поддержки, становясь «пушечным мясом» и жертвами системных проблем в армии.
Американский Институт изучения войны (ISW) и британская военная разведка неоднократно отмечали, что российская армия сейчас испытывает острую нехватку командиров младшего и среднего звена из-за больших потерь.
Чтобы восполнить ее, Минобороны назначает на командные должности бойцов с годичным или двухлетним опытом участия в боях. Одновременно Москва сохраняет ставку на тактику заброски штурмовых отрядов «в лоб» на позиции ВСУ и высокую толерантность к потерям, что снижает требования к знаниям, таланту и выучке младших офицеров.
У такой схемы есть свои плюсы. Офицеры, выросшие из «штурмовиков», лучше знают реальную ситуацию на поле боя, привыкли быстро принимать решения в критической ситуации и пользуются доверием рядовых солдат.
С другой стороны, вчерашние рядовые воспринимают штурм как основной вариант ведения войны. Это ведет к постоянному повторению схем атаки «в лоб» и высоким потерям.
ISW напрямую увязывает скоротечную подготовку командиров с тем, что у многих российских батальонов и бригад преобладает схема постоянного использования штурмовых подразделений.
Российская армия все реже использует сложные маневры, для которых как раз нужны грамотные и хорошо подготовленные офицеры. Все чаще армия полагается на сильнейшие артиллерийские обстрелы и бесконечные волновые атаки штурмовиков.
Постепенно растут потери и старшего офицерского звена. На этой неделе при подрыве автомобиля в Москве погиб Фанил Сарваров, возглавлявший управление оперативной подготовки российского Генштаба. Это уже 13-й российский генерал, погибший с начала вторжения в Украину (в это число мы включаем ушедшего на войну из колонии генерал-майора МВД в отставке Андрея Головацкого).
С декабря прошлого года Россия потеряла трех генералов, и все они были убиты в Москве на выходе из своих домов.
Общие тенденции
Башкортостан и Татарстан по-прежнему находятся наверху списка регионов по числу установленных погибших. Отчасти это связано с тем, что в этих республиках активно работают волонтеры, системно собирающие данные о потерях.
Продолжает расти доля погибших добровольцев — сейчас на них приходится треть всех подтвержденных потерь.
Доля заключенных продолжает снижаться: сейчас они составляют 12% всех погибших, хотя всего год назад каждый пятый погибший вербовался на войну из колоний.
Главная причина этой тенденции — возможность отправлять фигурантов уголовных дел на фронт еще до суда. В 2024-м Госдума разрешила приостанавливать расследование, если обвиняемый подписывает контракт с Минобороны. Таких людей мы относим к категории добровольцев.
На долю мобилизованных сегодня приходится примерно 10% всех погибших. Эта группа заметно моложе остальных: средний возраст погибших здесь 32 года. Почти половина из них (42%) погибли в первый год после объявления частичной мобилизации, которая формально так и не завершена.
Каковы реальные цифры потерь?
Реальные потери российской стороны выше тех, что нам удается установить по открытым источникам. Военные специалисты предполагают, что наш анализ российских кладбищ, воинских мемориалов и некрологов может охватывать 45−65% от реального числа погибших.
Это объясняется тем, что значительная часть тел военнослужащих, погибших в последние месяцы, может по-прежнему оставаться на поле боя: их эвакуация сопряжена с риском для живых, прежде всего из-за ударов беспилотников.
С учетом приведенной выше оценки, реальное число погибших с российской стороны может быть в диапазоне от 243 300 до 351 400 человек.
Итоговая цифра существенно возрастает, если учесть тех, кто воевал против Украины в составах подразделений самопровозглашенных ДНР и ЛНР.
С декабря 2022 года ДНР прекратила публиковать данные о своих потерях, в ЛНР их не раскрывали вовсе.
Анализ некрологов и сообщений о розыске бойцов из ЛДНР, долго не выходящих на связь, позволяет предположить, что за первый год вторжения погибло 21 000 — 23 500 человек. Те, кто погибал позднее, уже учитываются в составе российских потерь как иностранные граждане, поскольку подразделения ЛДНР вошли в состав армии России.
Следовательно, по собранным данным, суммарные потери пророссийских сил могут находиться в диапазоне 264 300 — 374 900 военнослужащих.