Столкнувшись с опытом на грани жизни и смерти, даже самые рациональные атеисты склонны приписывать свое спасение действию высших сил. Ну, за высшие силы никто отвечать не берется, но роль случая в судьбе человека по-прежнему удивляет. Беларусы рассказали реальные истории невероятного спасения, которые с ними случились.
«Меня спасла мамина интуиция»
Минчанин Александр вспоминает о событиях, которые произошли в столице, когда она еще не обзавелась станцией метро «Могилевская», не успела попрощаться со старым железнодорожным вокзалом, а строительство Малиновки на месте пахотных земель было в самом разгаре.
— Эта история произошла в 1991 году, мне было 15 лет. Нужно понимать, что такое Минск начала девяностых — живой, суетливый город. У гостиницы «Турист» и универмага «Беларусь» теснилось огромное количество коммерческих ларьков: такое впечатление, что ты попадал на Комаровский рынок. Все что-то продавали, делали, крутились. Люди пытались выжить. Конечно, холодильники у всех были пустые, а в «стол заказов» иногда завозили курицу синего оттенка и кильку в томате. Я хорошо это помню. Но в городе было больше взаимопомощи между людьми, чем сейчас. Вначале мы жили на Васнецова, и я помню, как всем двором праздновали Новый год. Столы выносили на улицу, люди выходили из подъезда с салатами и бутылкой вина, танцевали, веселились. А сейчас даже соседи не всегда здороваются. Эпоха домашнего Минска закончилась, увы.
Однажды летним днем мы с мамой возвращались домой после покупок на рынке, который тогда назывался «Колхозным». Он располагался на Партизанском проспекте напротив ресторана «Сосны» — его больше не существует. А жили мы тогда на улице Байкальской.
Зашли в 34 троллейбус на остановке (сейчас она называется «Станция метро „Могилевская“»). Кстати, в старых моделях на задней площадке не было мест для сидения, поэтому я любил ездить именно там. Можно было раскинуть руки и стоять свободно. В общем, я, как обычно — на заднюю площадку, а мама — в середину салона. Она сразу начала звать меня к себе, но я отмахивался, мол, всего две остановки ехать. Подростки родительского внимания не любят (улыбается). Но мама почему-то уперлась: «Нет, иди сюда». После того, как она повысила голос и это заметили другие пассажиры, я все-таки прошел в середину салона. Мы почти доехали до остановки «Магнитная», когда в наш троллейбус влетел грузовик МАЗ и смял лестницу, заднюю часть салона. Люди в троллейбусе попадали, но обошлось без серьезных травм. На задней площадке в тот момент никого не было. Если бы я не послушал маму, то случилась бы беда. Меня бы точно размазало лестницей и порезало разлетевшимся стеклом…
Осознания, что я мог погибнуть, как такового сразу не было. Транспорт встал, и мы с мамой прошли остановку до дома пешком. В полном молчании. Дома я потом благодарил маму.
Много лет спустя я осознал, что меня спасла материнская любовь и интуиция. Сверхъестественный это случай или просто везение? У меня до сих пор нет ответа.
Я не верю, что человек может быть хозяином своей жизни. Кто-то называет это случаем, кто-то — богом, но в конечном счете это все одно и то же. Как у Михаила Булгакова в моем любимом романе «Мастер и Маргарита»: как человек может управлять своей жизнью, «если он не только лишен возможности составить какой-нибудь план хотя бы на смехотворно короткий срок, ну, лет, скажем, в тысячу, но не может ручаться даже за свой собственный завтрашний день?»
«В девяностые никто сильно не удивился»
Дмитрий, житель Минска, поделился собственным опытом.
— Я родом из Молодечно. В 14 лет, когда я учился в восьмом классе, со мной произошла история, финал которой мог быть довольно трагичен.
Дело было в далеком 1997 году. Поздняя зима, вечер, темно. Я с одноклассником возвращался домой после второй смены. Дорога от школы до нашего района многоэтажек занимала пару километров по окраине города. С одной стороны — голое поле, с другой — частный сектор. Редкий городской транспорт ходил тогда рандомно. Я был уже на подходе к своему району, когда вдалеке показались габаритные огни автобуса. Поэтому я решил подъехать, попрощался с одноклассником и свернул на остановку.
На остановке стоял высокий крепкий мужчина, и, пока автобус подъезжал, он зачем-то начал настоятельно звать меня в гости и твердить, что хочет познакомить с какой-то Зухрой. Хотя прежде я никогда в жизни его не видел. Я никак не реагировал, думал, мало ли, выпивший.
Из автобуса вышли пару человек и начали растворяться в темноте. Я сделал шаг на ступеньку и вдруг почувствовал, что сзади меня схватили за капюшон и потянули назад. Автобус закрыл двери и уехал, а я оказался на асфальте. То, что началось потом, похоже на страшный сон. Неадекватный мужик начал избивать меня... Бил ногами, бил кулаками, по голове… Самым жутким было не ощущение физической боли как таковой, а бессилие и полное одиночество: тебя хватают в темноте, и абсолютно некому прийти на помощь. Это вам не Минск с кучей фонарей и толпами людей на остановках.
Сопротивляться было бесполезно. Уж слишком силы были неравны: он метра два ростом, а я щуплая полторашка... Я начал кричать: «Помогите!» Помню, что редкие пассажиры, расходившиеся от остановки, оборачивались на мои крики, но никак не реагировали, а только ускоряли шаг. Время, наверное, было такое. Или прохожие просто думали, что это отец воспитывает ребенка — нормальный ход вещей.
В какой-то момент я отключился (или мне так показалось) и очнулся, когда мужик уже тащил меня по темному проулку в частном секторе. Он все повторял имя Зухра, на мои слезы и просьбы отпустить никак не реагировал, подтаскивая к какой-то калитке.
И тут из темноты пустынного переулка показался старенький скрюченный дедушка, он сложил руки, как будто направляя пистолет на мужика, и крикнул: «Отпусти ребенка!» Вреда причинить неадеквату он не мог, но тот, видно, обалдев от наглости деда, на секунду ослабил хватку — и в этот же момент мне удалось вырваться. Я бежал изо всех сил в сторону дома, а бугай гнался за мной. В какой-то момент у меня слетела шапка, я остановился и поднял ее, и мужик опять почти схватил меня, ему не хватило буквально доли секунды... Зачем мне нужна была эта шапка?.. Наверное, по-детски волновался, что дома заругают за потерю.
В итоге мне удалось оторваться и убежать.
Дома, увидев меня избитого и в крови, с порванной одеждой, родители не хотели верить в мою историю. Считали, что я просто подрался и все выдумал, насмотревшись милицейских сериалов. Сейчас такое нападение кажется диким, а в девяностые никто сильно не удивился. Переломов же нет, так чего жаловаться? Причем у меня была благополучная семья, отец — бизнесмен и т. д.
В конце концов отец остановил мне кровь, посадил в машину и повез на место преступления, по-прежнему считая, что я все придумал. Я показал проулок, калитку, мы зашли во двор частного дома. Через окошко я опознал на вешалке одежду нападавшего, на ней виднелись следы моей крови. Дверь отцу никто не открыл (слава богу, наверное), и мы поехали прямо в отделение милиции. Тогда ведь еще не было мобильных телефонов.
Потом были милиционеры с автоматами, выбивание двери, арест этого мужика. Позже — снятие побоев, следователи, опознание, суд. Зухрой, кстати, оказалась здоровенная овчарка этого «маньяка». А сам он был обычным водителем автобуса. Одиноким и, видимо, не совсем адекватным человеком.
Во время следствия нападавший до последнего все отрицал, придумывал разные истории. То его вообще в том проулке не было. То его дразнили и пинали какие-то школьники, то разбили ему окно, и он хотел догнать хулиганов. Но в итоге прямо перед опознанием, за пару минут до него, он сознался. Судили его по уголовной статье за избиение несовершеннолетнего с особой жестокостью.
Почему он напал на меня, что было у него в голове, я так и не понял. Но, если бы не тот смелый старик, появившийся из темноты, кто знает, как закончилась бы эта история. Дедушку как важного свидетеля искали следователи, обходили близлежащие дома, давали в газеты объявления, но, увы, безуспешно. Как будто он оказался там совершенно случайно.
На каком бы свете ты ни был, спасибо тебе, добрый человек, твой силуэт в сумраке со скрещенными ладонями навсегда отложился в моей памяти.