В России, как и в Беларуси, чиновники тоже делают яркие заявления на тему репродуктивного здоровья, стараясь, похоже, запугать женщин и тем самым стимулировать их рожать. Журналистка Аполлинария Филиппова собрала примеры таких высказываний и поговорила с акушер-гинекологом и репродуктологом, консультанткой платформы Express Doctor Дианой Лобзевой, чтобы оценить их достоверность — текст публикует «Новая газета Европа». «Зеркало» пересказывает его частично, а также объясняет, почему для Беларуси он тоже актуален.
«Лучшие, качественные с точки зрения здоровья дети рождаются в 20 лет. Давайте будем честны. Чем позже, тем больше брака, рисков».
Ленара Иванова, министр семьи, труда и соцзащиты Башкортостана
По словам гинеколога Лобзевой, «медицина — это не математика». Поэтому нельзя сказать, что в одном возрасте дети рождаются более здоровые, в другом менее.
— В 20−21 год яйцеклетки более молодые и женщины более здоровые, а потому и вероятность наступления беременности выше — с возрастом же в ооцитах (женских половых клетках. — Прим. ред.) накапливаются мутации, которые мешают наступлению здоровой беременности, — поясняет специалистка. — Но если беременность возникла, развивается, все биохимические и генетические пренатальные исследования плода в норме, то и ребенок родится здоровым независимо от того, сколько лет его маме — двадцать, тридцать или сорок.
Как замечает врач, были исследования, которые изучали и очень молодых доноров яйцеклеток — от 17 до 20 лет. Среди них в большинстве случаев эмбрионы оказались с патологиями, имели хромосомные нарушения.
— Вероятно, есть определенные алгоритмы работы нашей генетической системы, когда природа отсеивает большую часть эмбрионов и в более молодой возрастной группе, и у более старших женщин. Есть небольшой промежуток в жизни женщины, примерно с 25 до 35 лет, когда можно в принципе не переживать и планировать беременность, которая будет с большой вероятностью здоровой, — констатирует Лобзева.
«„Золотой век“ яйцеклетки — до 37 лет. После этого драматически падает их количество, качество и образуются формы, в ряде случаев дегенеративные, непригодные даже для ЭКО.
Девочка рождается с миллионами яйцеклеток. К моменту полового созревания их у нее остается 350−400 тысяч, которые она расходует всю жизнь. Примерно к 20 годам наступает тот самый возраст, когда девушка созревает, когда она реально готова к продолжению рода. Когда минимум поломок, которые потом могут случиться. В этот период ее яйцеклетка наиболее „стрессоустойчива“».
Лейла Адамян, главный гинеколог Минздрава России, академик
— С этим сложно не согласиться, это своего рода квинтэссенция понятия «репродуктивное здоровье женщины». Клетки закладываются внутриутробно и расходуются в течение всей жизни. Уже к моменту полового созревания их остается сравнительно немного для реализации репродуктивной функции, — подчеркивает Лобзева.
Специалистка напоминает, что есть разные женщины: и те, у кого от природы хороший овариальный резерв, которого хватает надолго, а есть те, кто предрасположен к ранней менопаузе или страдает от каких-то заболеваний.
— Никто не знает, какой у каждой конкретной женщины «репродуктивный век», — говорит гинеколог, добавляя: — В идеале, конечно, хорошо все делать своевременно, но очевидно, что у женщины свои планы на жизнь, свои обстоятельства и в конце концов собственное представление о том, когда она готова к материнству.
«В стране растет количество случаев рака молочной железы. По данным лонгитюдных исследований, которые проводятся сегодня и у нас, и за рубежом, это связано в том числе и с абортами. Потому что останавливается естественный цикл у женщины, и это является таким спусковым моментом в плане онкологии».
Федор Лукьянов, председатель Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства, иерей
Лобзева говорит, что изучила зарубежные исследования на эту тему и ни в одном из них не нашла «выводов о прямой взаимосвязи между абортом и раком молочной железы».
— Есть доказанные этиологические факторы, которые увеличивают риск его развития, — это раннее начало пубертата, поздняя менопауза, отсутствие беременностей и другие. Но риски рака молочной железы и процедура аборта нигде не коррелируют, — замечает гинеколог.
Тем не менее, по словам специалистки, можно понять, откуда растут ноги у подобной теории. Все дело в том, что молочная железа — гормонально активный орган. Его работу определяют разные фазы менструального цикла, которые напрямую связаны с меняющимся уровнем эстрогенов и прогестерона. Чем больше у женщины регулярных менструальных циклов, тем чаще клетки молочной железы подвержены влиянию то роста, то снижения количества половых гормонов.
— Во время беременности в организме «царит» преимущественно один гормон — прогестерон. Для молочной железы это период передышки, — говорит Лобзева. — В этом смысле аборт равняется отсутствию беременностей, но какого-то прямого влияния сама по себе процедура на увеличение частоты рака молочной железы не оказывает.
К тому же онкологические заболевания могут также быть вызваны генетической предрасположенностью, замечает врач.
«Каждая девятая девушка в возрасте от 15 до 19 лет, которая делает первый аборт, умирает во время этой процедуры».
Ирина Филатова, гинеколог, доктор медицинских наук
По словам Лобзевой, аборт аборту рознь.
— Безопасных видов аборта не существует, любой метод имеет свои побочные эффекты. Частота осложнений после медикаментозного аборта достигает 16%, после хирургического — до 50%. И чем выше срок беременности, тем, безусловно, выше вероятность осложнений, — объясняет гинеколог.
В то же время статистика Всемирной организации здравоохранения показывает, что в развитых районах мира на каждые 100 тысяч небезопасных абортов приходится З0 случаев смерти женщин, в развивающихся регионах это число достигает 220 случаев смерти на 100 тысяч небезопасных абортов.
— Не совсем корректно вести расчет осложнений, а уж тем более смертности на единицы женщин, подвергшихся данной манипуляции, но если сделать пересчет на 10 женщин, то несложно понять, что цифры совершенно иные, не 1 из 10, — подчеркивает Лобзева. — И это данные именно по небезопасным абортам, то есть проведенным либо вне медицинских учреждений, либо без соблюдения должных мер по профилактике осложнений.
Напомним, беларусские чиновники и чиновницы в последние годы тоже — как и их российские коллеги — озаботились проблемой демографии. Совсем недавно глава Совета Республики Наталья Кочанова снова поднимала эту тему и настаивала, что «в традициях славян — иметь большие семьи».
По мнению правозащитницы, представительницы Объединенного переходного кабинета по гендерному равенству Юлии Мицкевич, вряд ли позитивных изменений по рождаемости стоит ждать после запугивания населения, к чему регулярно прибегают не только в России, но и в Беларуси. Например, экс-идеолог Ольга Шпилевская стращала, что если не рожать, то пенсий у беларусов и беларусок не будет.
— Людям нужно что-то предложить, чтобы они отдали предпочтение, сделали этот свой выбор, — уверена правозащитница.
Беларуска Елена (имя изменено) — одна из тех, кто хотела ребенка, однако к 40 годам у нее так и не получилось забеременеть. По ее словам, подобные заявления и запугивания властей «далеки от реальности» и ничем не помогают.
— Государству нужно в первую очередь поддерживать тех женщин, которые хотят рожать — одного, двух, трех, пятерых, неважно, — и помогать им прийти к счастливому материнству. Но при этом от***ться от тех женщин, которые рожать не хотят вообще. Неважно по каким причинам — надо просто от них отстать. Как поддерживать тех, кто хочет? Это уже проблема политиков — для этого они работают. Но заставлять рожать всех — утопично, это вызывает только больший протест, — рассуждала собеседница «Зеркала».
