CityDog.io провел опрос в своем инстаграм-аккаунте и узнал, как белорусов и белорусок наказывали в детстве. Некоторые из тех, кто отметился в опроснике, отказались рассказывать подробнее, потому что «эта тема сильно болит». Остальные попросили изменить имена, чтобы родители вдруг не узнали.
Анна (25), Минск: «Не выпускали из-за стола, пока не съем то, что мне не нравится»
— На самом деле мне уже сложно вспомнить, за что именно были наказания: я училась на 9 и 10, много читала, в квартире всегда был относительный порядок, посуда вымыта, уроки сделаны. Только сейчас, анализируя ситуацию, понимаю, что причиной наказаний, скорее всего, было желание родственников просто «выпустить пар». Поэтому серьезных поводов не нужно было: достаточно косо посмотреть, огрызнуться, убраться как-то не так, как себе представляла мама, — и в ход шел ремень.
Точно помню, что меня наказывали за нежелание есть то, что мне не нравится. Меня просто не выпускали из-за стола, пока тарелка не будет чистой. Мой рекорд — 2 часа за столом и все равно выброшенная в мусорку котлета в итоге.
Еще были «отсроченные» порки — это когда тебе пообещали, что будут бить, но через 2−3 часа. И это ожидание было еще мучительнее, чем само наказание. Когда я стала старше, уже в подростковом возрасте, хотела переписываться с парнем, но у мамы были другие планы на этот счет, поэтому она забирала мой телефон и не отдавала до утра.
Все, что чувствовала при этом, — обида и ненависть. После появлялся стыд перед родителями, что «довела» их до таких способов воспитания.
Наказания закончились, когда мне было 16 или около того. Мама в очередной раз решила ударить меня, а я не сдержалась и ударила ее в ответ — с тех пор все.
Эмоций по этому поводу до сих пор куча. Вспоминаю это все — и сердце сжимается. Обида до сих пор есть, и не знаю, уйдет ли. Несколько лет назад я решила, что мне нужна терапия. Сейчас с помощью психолога я с этим справляюсь — и с мамой более-менее хорошие отношения.
Рита (29), Брест: «Папа бил без энтузиазма, а мама — в ярости, на эмоциях, в полную силу»
— Меня били. Не прямо избивали, но били. Других способов наказания не помню. Папа не любил этого делать. Он всегда ждал, когда эмоции остынут, а потом без особого энтузиазма, спокойно, по одной и той же схеме стягивал штаны и бил ремнем по ж**е три раза. Это надо было просто пережить. Да и уровень боли был всегда ожидаемый.
Страшнее было, когда била мама. Она это делала в ярости, на эмоциях, в полную силу. Всем, что попадет под руку: вешалкой, зарядкой от телефона, однажды в меня прилетело туфлей. Когда мама злилась, боялся весь дом. После такого приступа агрессии с битьем ей вроде бы становилось стыдно.
Сейчас я уже плохо помню, за что меня наказывали. В основном, наверное, за разборки с братом. Когда мы сильно шумели и дрались, то нас били, не разбираясь, кто первый начал и в чем наш конфликт.
А однажды, когда мне было лет семь, мы всей семьей собирались на утренник. И пока мама красилась, я ее доставала, чтобы она не забыла и мне губы накрасить. Ну и довела ее. Она меня побила и кинула в меня туфлей. Папа тогда еще встал между нами, чтобы как-то ее сдержать.
Наверное, мама била, когда я ее доводила. Она вспыльчивая, а я проверяла ее на прочность: например, она просит не петь, а я все равно пою.
Травмы такие наказания у меня не оставили. Во-первых, били нечасто, а во-вторых, в детстве казалось, что это нормально. Хотя я своих возможных будущих детей бить не буду. Правда, я не знаю, как этично наказывать и надо ли это делать вообще.
Антон (16), Минск: «Кидали в меня куртку и говорили уходить куда подальше»
— Родители сильно не бухают, бывает, раз в неделю выпьют, но наказывали сильно. Лет до 10 за каждую оценку ниже 5 или плохое поведение могли бить ремнем — достаточно сильно, но не более двух ударов. Иногда прилетало за обман или за то, что огрызался.
После 10 стали забирать телефон недели на две. Бывали случаи, когда даже из дома выгоняли: кидали в меня куртку и говорили уходить куда подальше — но я не уходил, потому что мне некуда.
Сказать точно, когда наказания закончились, я не могу. Наверное, я просто научился игнорировать агрессию с их стороны — и наказания перестали работать.
Сейчас такой агрессии с их стороны, как раньше, уже нет. Про оценки в школе — даже хорошие — я им просто не рассказываю. Но если вдруг узнают про плохие, то начинают проверять домашнее задание по этому предмету. А если домашнее задание не сделано, то заставляют сидеть до 12 ночи и доделывать.
Иногда я чувствую обиду — особенно когда упрекают, что кормят и одевают. Или прилетает за то, что я много ем, — это при том, что у меня рост 195 и я активно занимаюсь спортом.
Но вообще я такой человек, что не могу долго обижаться и злиться на других, особенно если это люди, с которыми я постоянно общаюсь. Хотя, конечно, это не отменяет того, что хочется уже побыстрее съехать от родителей и иметь больше бытовой свободы.
Аляксандра (27), Столінскі раён: «Калі была падлеткам, уцякала ад маці, адседжвалася ў хляве»
— Бацька заўсёды быў добрым, а маці магла накрычаць ні за што, адлупцаваць — яшчэ і скакалкай даставалася. Я плакала, заўсёды было крыўдна. Калі была падлеткам, уцякала ад яе, адседжвалася ў хляве, а яна мяне шукала і таксама плакала.
Увесь час я намагалася яе зразумець. У мамы няма вышэйшай адукацыі, то-бок яна нерэалізаваная. Заўсёды любіла (і любіць да гэтага дня) мяне кантраляваць. Але я пайшла ў бацьку — прагну волі і незалежнасці.
Ужо ва ўніверсітэце, калі я прыязджала на выхадныя дадому, то паміж мной і маці былі аж скандалы: я ёй усё выгаворвала — і мы плакалі разам.
Ольга (41), Минск: «Мама сначала орала, а потом наказывала меня игнором»
— Меня наказывали игнором. Когда мама злилась, она сначала говорила, что я ее очень сильно подвела, разочаровала, она не ожидала от меня такой подставы, — а потом просто переставала со мной разговаривать. И так было всегда — вне зависимости от возраста и того, что я сделала.
Любой мой проступок воспринимался мамой как трагедия вселенского масштаба. Разбила кружку — она такую больше нигде не найдет; смотрела телевизор вместо того, чтобы делать уроки, — больше никогда в жизни у нее не будет ко мне доверия; потеряла какую-то мелочь — это были чуть ли не последние деньги в нашей жизни и мы теперь умрем от голода и т.д.
Когда я была постарше, мама могла дать мне пощечину или подзатыльник — это было не столько больно, сколько унизительно.
При этом она никогда не объясняла, в чем именно проблема или что я сделала плохо. Фраз вроде «врать нехорошо» или «в следующий раз будь аккуратнее» я не слышала. Мама просто начинала орать и обвинять меня во всех возможных грехах: что я обманщица, лгунья, разочарование и пр.
Видимо, после такого опыта я и сейчас, даже во взрослом возрасте, любое эмоциональное потрясение воспринимаю как что-то фатальное. Пытаюсь с этим работать, но пока не очень получается.
Читайте также на CityDog:
В честь этого известного и богатого врача назвали Ждановичи. Вот его история
Что приготовить из фарша? Вот 7 рецептов, которые вам стоит попробовать