Семь стран, 6 тыс. километров, 82 дня, разброс температур от +30 до −25, горный перевал 4655 метров над уровнем моря — так в цифрах выглядит экспедиция велопутешественника Егора Шичко и его друзей по Центральной Азии. Ребята крутили колеса на морозе, обмотав кроссовки войлоком, не раз находились под дулом автоматов, постоянно лечились от отравления, столкнулись с недружелюбием пакистанских полицейских. Но было и другое: необыкновенная красота высокогорных дорог, гостеприимство простых людей, древние города по пути. Что парень вынес из этого путешествия и отправится ли снова в такие экстремальные экспедиции?
Увидеть красоту Памирского тракта
С Егором журналисты общались через тысячи километров: сейчас он по контракту работает артистом в комедийном шоу в Китае. Он профессиональный спортсмен (прыжки в воду). В первый раз отправился работать за границу в 16 лет — один, без знания языка. А страсть к путешествиям появилась еще в 9 лет, после первого похода по горам Крыма, в который его взял отец.
Свою экспедицию по странам Центральной Азии Егор назвал «Колеса высокогорного ветра».
— Изначально идея состояла в том, чтобы проехаться по Памирскому тракту — самой красивой дороге мира. Изучая маршрут, я увидел недалеко Каракорумское шоссе, с которого открываются виды на величественный восьмитысячник Нанга-Парбат и другие вершины. И третья ключевая цель маршрута — это Ваханский коридор в Афганистане. Хотелось больше узнать о людях, которые живут этом регионе, — памирцах: об их жизни, быте, традициях. Также нам интересно было изучить местность, где когда-то проходил Великий шелковый путь. В итоге мы захватили семь стран: Казахстан (стартовали из Алматы), Узбекистан, Таджикистан, Кыргызстан, Афганистан, Китай и Пакистан.
Если по Африке Егор путешествовал в одиночку, то в эту экспедицию он ездил уже с другом, Арсением Павловским: когда-то они вместе учились, а потом объездили на велосипедах всю Беларусь. В Афганистане к ребятам присоединился известный российский велопутешественник Егор Ковальчук, который в 2014—2016 годах совершил на велосипеде кругосветку.
Подготовку к экспедиции беларус начал примерно за полгода: проложил маршрут, рассчитал километраж и необходимое время, изучил визовые вопросы.
Самым сложным для въезда оказался Афганистан. Для иностранцев действует только один пограничный переход — из Таджикистана. Виза оформлялась на месте (сейчас беларусы могут сделать это онлайн) — это обошлось в $ 80, еще $ 50 стоило разрешение посетить Ваханский коридор. Но визу на границе пришлось ожидать около суток. Виза в Пакистан оформляется онлайн бесплатно. В Китай и страны бывшего Союза такие разрешения не нужны.
— Один из ключевых моментов подготовки — собрать снаряжение. Мои критерии выбора велосипеда — простота и надежность. Этим требованиям отвечает модель Shulz Boys Don’t Cry. Из опыта моих предыдущих путешествий я вынес лайфхак: все запасные части, насосы, телефоны, камеры надо обязательно дублировать.
Следующий обязательный пункт — проверить ситуацию в странах на наличие вооруженных конфликтов.
— Когда мы уже находились в Афганистане, там начались небольшие боевые столкновения с Пакистаном. К счастью, нас они не затронули, но мы слышали, как талибы обсуждали эту тему.
На питание уходило около $ 50 в неделю
За почти три месяца путешествия Егор потратил около $ 2,5 тыс.
Эта сумма распределялась примерно так:
- 30% — перелеты, переезды, визы.
- 60% — питание и ночлег.
- 5% — детали и мелкий ремонт велосипеда.
- 5% — сувениры
— В среднем на питание у нас уходило около $ 50 в неделю. Хотя бывали периоды (однажды 12 дней подряд), когда на еду мы не тратили ни копейки. Когда передвигались по Памирскому тракту, столкнулись с удивительным гостеприимством памирцев: каждый старался нас накормить и устроить на ночлег.
Егор поясняет, что памирские народы исповедуют исмаилизм — это религиозное течение в рамках ислама, а в Коране предписано помогать путникам. Появление гостя на пороге дома воспринимается как благословение Аллаха.
Беларус вспоминает, как их накормили жареной картошкой на самом высоком перевале Памира Ак-Байтал, высота которого составляет 4655 метров над уровнем моря. Селения на Памирском тракте встречаются редко, расстояния между ними — до 200−300 километров. Но вдоль всего пути примерно каждые 50 километров живут люди, которых называют «дорожниками», — они следят за безопасностью и качеством покрытия, при необходимости расчищают завалы.
— Мы передвигались через перевал в середине ноября, при −25 градусах. Едем в вечерней темноте, освещаем путь фонариками, и тут нас останавливает дорожник. Он настоял, чтобы мы остановились на ночь у него, потому что на улице холодно. Войдя в дом, мы увидели, что семья живет очень бедно: обветшавшие стены, скромная обстановка. Жена в это время уже чистила картошку. Мы пытались отказаться от ужина, понимая, что доставить продукты на такую высоту очень непросто. Но хозяева категорически не принимали наши возражения — перед сном накормили жареной картошкой, а утром на завтрак предложили бат. Это традиционное блюдо народов Памира, сытное и согревающее: хлеб, размоченный в жирном молоке с маслом. В отдельной комнате для нас растопили печь, дали много одеял и спальников.
Что обычно ели во время экспедиции и чем отличается местная еда
— В Казахстане, Узбекистане, Таджикистане, Кыргызстане, да и в Афганистане блюда в основном понятные для нас: плов, шашлык, салаты из обычных овощей. В Китае, конечно, своя специфика, но мне она уже близка: я не один год прожил в этой стране. Обычно мы питались лапшой или цзяоцзы — это местные пельмени. В Пакистане много специфических блюд, среди самых дешевых и распространенных — дал, каша из бобовых с чапати (пресными лепешками).
За время своих путешествий я уже привык к разной еде. Самое неприятное — это ее низкое качество во многих районах, где люди живут бедно, в антисанитарных условиях. Мы сами готовили достаточно часто и много, но в обед времени не хватало, питались в придорожных кафе. Старались хотя бы отказываться от мяса, но избежать отравлений все равно не получалось. К тому же на большой части территории Пакистана, как и в Индии, воздух сильно загрязненный, как будто все покрыто смогом. Это сказывалось на нашем самочувствии, часто приходилось обращаться за медпомощью.
Блокпосты с автоматами и приглашение на чай
В Афганистане, в самой дальней части Ваханского коридора, ребята остановились на очередном блокпосте. Проехать дальше талибы не давали. Но и объяснить, что к чему, не могли: английского они не знали, а интернет (чтобы воспользоваться «Google Переводчиком») отсутствовал.
— Так мы простояли часа полтора-два в полном недоумении, почему не можем ехать дальше. Поняли только, что ждем какого-то начальника. Военных на блокпосте было много, я насчитал в их руках 12 автоматов. Обстановка с каждой минутой только накалялась, доходило до легкого ругательства. Но в какой-то момент с вечерней молитвы вернулся начальник. Он сказал нам на английском: «Вы не можете ехать дальше, потому что там… очень холодно, а заночевать негде. Извините за то, что пришлось ждать. А сейчас мы приглашаем вас на плов и чай».
Ребят действительно отвели в комнату со скатертью на полу, заставленной едой. На подоконнике стоял небольшой телевизор, а антуража добавляли ящики с патронами, на которых лежал советский пулемет.
У талибов велопутешественники остались на два дня, так как Егор нуждался в отдыхе из-за отравления. В итоге парень даже попал больницу.
— К моему большому удивлению, медучреждение в самом дальнем уголке Афганистана оказалось хорошо оснащенным. Мне оказали помощь, сделали необходимые анализы, выписали антибиотики — все это бесплатно. В Афганистане, кстати, образование и медицина бесплатные (при этом запрещен доступ к образованию девочкам старше 12 лет. — Прим. ред.). Еще удивило, что продукты по всей стране в одну цену — и в крупном городском маркете, и в маленьком магазинчике в горах.
До поездки ребята очень боялись нарушить местные законы, но опасения в итоге не оправдались.
— Помню, с нами заговорила девушка, но мы опустили головы и сделали вид, что не понимаем. Оказалось, что в Афганистане все не так строго, как можно прочитать в интернете. Женщины ходят по магазинам самостоятельно, без мужа, с открытыми кистями рук и глазами. Единственным неприятным моментом оказалось ожидание визы на границе целые сутки.
Блокпосты на дорогах встречались часто — через каждые 30 километров, но, по словам Егора, разговоров на повышенных тонах больше не повторялось. Велопутешественников всегда приглашали на чай.
— Они просто не давали нам ехать дальше, пока мы не зайдем. Если блокпост находился вдали от деревни, то отправляли гонца на мотоцикле за свежим хлебом, — таким горячим, что невозможно было держать его в руках. Приносили масло, джем, наливали чай. В такие моменты было очень приятно.
«Запрещали останавливаться, хотя мы очень хотели попить воды»
Несмотря на позитивный опыт Егора, нужно понимать, что Афганистан входит в пятерку самых опасных стран мира для туристов. Поездки туда — это всегда риск, на который осознанно идут экстремалы-путешественники.
Аналогичная история с Пакистаном: путешествовать по этой стране непросто. В какой-то момент ребят стала сопровождать местная полиция. Сначала это выглядело вполне безобидно, даже давало ощущение безопасности.
— Мы были рады такой «компании», потому что помнили о вооруженных столкновениях между Индией и Пакистаном в апреле 2025 года, когда пострадали туристы. Но потом они начали нас ограничивать: например, запрещали остановиться, чтобы попить воды, — и так мы крутили педали десятки километров, испытывая жажду. Или заставляли останавливаться в определенных отелях с охраной, которые были нам не по карману, хотя недалеко размещались такие же отели, но гораздо дешевле.
А в одном большом городе, где ребята наконец рассчитывали помыться и отдохнуть, вообще не оказалось отелей. Сопровождающие предложили отвезти их в гостиницу примерно в 20 километрах от города — и на следующий день вернуть обратно, чтобы путешественники продолжили двигаться по маршруту.
— Это оказалось большим обманом. Видимо, идея полицейских состояла в том, чтобы вывезти туристов из своего квадрата и передать коллегам. Никто не хотел брать на себя ответственность, если с нами что-то случится. И так нас кормили обещаниями, а мы перегружали свои вещи с велосипедами из одной машины в другую. В итоге проехали около 100 километров, и в двенадцать часов ночи оказались в точке, от которой на ближайшие 100 километров ни одного города. Тут мы категорически отказались ехать дальше и долго пытались договориться, чтобы нас отвезли обратно. Это не так просто, учитывая языковой барьер. Но в четыре утра, уставшие и обессилевшие, мы оказались в исходном месте.
Отдохнуть при этом не удалось. Снова проверка документов — и очередная попытка полицейских увезти туристов из города, только уже в другом направлении. Ребята попытались оторваться от своих сопровождающих на велосипедах, укрылись в строящейся мечети. Но их нашли — и опять начались препирательства, которые длились до утра. Приезжало руководство — делегации по 10−12 человек, пакистанцы использовали и кнут, и пряник: то запугивали, то пытались предложить денег, чтобы туристы уехали.
— Эмоции просто зашкаливали, ведь в тот день мы преодолели на велосипедах 145 километров, и это с учетом общего набора высоты 5 тыс. метров. Но в такой ситуации главное — не переходить на грубость. Мы общались по принципу «Как вы, так и мы»: когда нам начинали светить в лицо фонариками, мы включали свои. В итоге полицейские все же позволили нам поспать несколько часов, после чего пришлось продолжать свой путь, хотя мы были сильно измотанные и уставшие. В то утро наше сопровождение выглядело как президентский кортеж: впереди двое военных на мотоциклах, за ними джип с полицейскими, потом мы, а сзади грузовик.
Но и приятные люди в Пакистане ребятам тоже встречались. По дороге после Исламабада мотоциклисты останавливались, чтобы просто передать бутылку воды или спросить, чем помочь.
— Возможно, такие предложения не всегда были искренними: казалось, что они хотят присмотреть, что у нас на велосипедах, чтобы незаметно стянуть. В Африке со мной уже случалось такое, когда прямо с велосипеда местные украли телефон. Но обошлось без инцидентов. А один человек передал нам свой контакт и пригласил в гости. И мы действительно доехали до его дома, где гостили несколько дней. Он оплатил посещение врача и лекарства для моего напарника, которому было плохо от усталости, низкого качества воздуха и постоянного отравления. В Пакистане мы практически безостановочно крутили педали на протяжении двух недель, потому что полицейские не давали нам нормально отдохнуть.
Как выжить в условиях сурового высокогорья
Готовясь к поездке, ребята, конечно, рассчитывали на большой разброс температур, поэтому брали с собой и шорты с майками, и комплекты теплой одежды.
— Находясь высоко в горах, мы надевали на себя всю одежду, но это не помогало. Когда в кроссовках крутишь педали при −25, уже не чувствуешь пальцев ног и рук. К счастью, в Таджикистане мы встретили военных, которые помогли нам утеплиться: дали войлок, которым мы обмотали кроссовки, закрепив скотчем.
Что помогало не замерзнуть:
- На Памирском тракте заходили греться к дорожникам. Пункты для ночлега искали по офлайн-карте OsmAnd, что очень удобно.
- Грелись в пути беларусским салом и полендвицей — этих продуктов Егор взял в экспедицию 4−5 килограммов: они дают много энергии.
- Делали остановки и танцевали под музыку, чтобы согреться, после чего продолжали путь.
А еще в центральной части Памирского тракта можно встретить горячие источники, температура воды в которых — около плюс 40−45 градусов. Вокруг них созданы небольшие комплексы — можно поплавать в бассейне, погреться, и все это бесплатно.
О самых ярких впечатлениях и открытиях
В ходе экспедиции выяснилось, что «самая красивая дорога мира» (исходная цель путешествия) — это вовсе не Памирский тракт, а Каракорумское шоссе, соединяющее Пакистан и Китай. По крайней мере так считает Егор.
— Высокогорные вершины, которые открываются на этом пути, очень сильно впечатлили — настолько, что чуть ли не каждые 100 метров я останавливался их фотографировать.
И еще немного «путевых заметок». Казахстан оказался очень гостеприимной страной. В любом кафе по дороге можно было остановиться и переночевать.
В Узбекистане, к удивлению ребят, возникали сложности при общении на русском языке. И цены оказались выше, чем в Казахстане, но в целом по гостеприимству и менталитету все очень близко. Здесь путешественники посетили древнейшие города Бухару и Самарканд — их достопримечательности и старинные улочки произвели неизгладимое впечатление.
Но самым приятным открытием стали Таджикистан и Афганистан — высокогорные страны, где живут памирцы.
— Я много фотографировал людей, которых мы встречали на своем пути, и даже сделал большой проект «Афганистан глазами детей». Мне было интересно, как они живут, чем занимаются. В Пакистане люди в материальном плане живут в основном очень бедно. Дети, например, собирают мусор вдоль дороги в мешки, а потом тащат его, чтобы сдать и получить какую-то копейку. При этом я удивлялся легкому отношению этих людей к жизни. Они считают себя богатыми, если у них есть дети и они целы и здоровы.
Одна девочка лет 10, которую ребята встретили на Памире, говорила сразу на пяти языках. При этом она общалась с ними на равных, рассуждала очень по-взрослому.
— В знак нашего восхищения мы подарили ей колонку. Но и с нами люди постоянно чем-то делились: давали с собой в дорогу яблоки, гранаты, хлеб.
По Китаю Егор много путешествует вне экспедиции: только за 2025 год он посетил более 10 городов-миллионников.
— Мне в поездке было достаточно легко, но мой напарник признался, что без меня вряд ли справился бы. В Китае важно хотя бы минимально знать китайский, потому что английский многие не понимают.
«Хочу делать то, что никто до меня не делал»
В октябре-ноябре на Памире туристов уже не встретишь: вряд ли кто-то отважится путешествовать в таких суровых условиях, тем более на велосипедах. Что же двигало Егором?
— Меня вдохновляет идея делать то, что никто не делал. Точнее, делали единицы. Поэтому я проехал через Памирский тракт на велосипеде в условиях высокогорья, преодолев отметку 4655 метров над уровнем моря. Это выше базовых лагерей пика Ленина и Эльбруса, откуда альпинисты совершают свои восхождения. Крутить колеса на такой высоте кажется полным безумием, тем более в ноябре. Но я хотел показать, что все возможно, и рассказать о тех странах, которые кажутся закрытыми, пугающими, необычными, но оказываются гостеприимными.
В детстве Егор вдохновлялся книгами о путешествиях. Примером для него служат и подвиги великих путешественников: Николая Рериха, Федора Конюхова, Владимира Несина, который ходит по миру пешком (и босиком), или Уилла Стигера, в 1989—1990 годах пересекшего всю Антарктиду на собачьих упряжках.
— Представьте, Уиллу Стигеру 81 год, и прямо сейчас (на момент интервью. — Прим. ред.) он находится в экспедиции на севере Канады и тащит сани весом 150 килограммов!
У Егора есть важный принцип, который помогает ему многое успевать: переводить мечты в задачи, разбивать на подзадачи — и ничего не откладывать на потом. Он говорит, что двигается вперед независимо от каких-либо обстоятельств.
— Есть планы на дальнейшие путешествия?
— Конечно! Прямо сейчас я готовлю новую экспедицию. Подробности не раскрываю, но она должна стать более масштабной, чем все предыдущие. Закладываю сразу два варианта маршрута, потому что обстановка в мире сейчас нестабильная. И сразу же за ней последует еще одна экспедиция.