В июле брата политзаключенного журналиста Игоря Лосика Никиту осудили на три года «химии». Причиной стали фотографии российской военной техники, которые он отправил мониторинговому проекту «Беларускі Гаюн». При этом Никита был осторожен: чистил устройства, с которых отправлял фото, и даже удалил аккаунт, с которого писал в «Гаюн» задолго до слива. Как силовики смогли его вычислить? Об этом он рассказал «Зеркалу».
Никите нужна помощь, чтобы воостановиться после СИЗО и начать новую жизнь. Поддержать молодого человека можно по ссылке.
Никите 25 лет, и до задержания он работал инженером-программистом на Оршанском инструментальном заводе. Предприятие находится возле железной дороги. И, когда в феврале 2023 года парень увидел эшелоны с российской военной техникой, то разозлился.
— По нашей беларусской территории везут российскую технику на войну. Везут в открытую, не ночью, а средь бела дня целый эшелон танков, зенитных установок с буквами Z и V, в вагонах с аббревиатурой РЖД, — вспоминает он. В тот момент Никита сделал несколько снимков и отправил их в «Беларускі Гаюн».
Аккаунт в Telegram, с которого писал Лосик, был на его беларусском номере. Спустя какое-то время (еще до информации о сливе) мужчина аккаунт удалил. Также он почистил технику и свои другие аккаунты.
— Я вел себя осторожно. Знал, что и за подписки могут посадить, поэтому все читал, но ни на что не подписывался. Старался, чтобы, если ко мне придут, не к чему было прикопаться, — рассказывает он. — Во всем остальном мой ноутбук и телефон были в порядке. Я позаботился о безопасности, но меня это не спасло.
В начале февраля Никита увидел новость об утечке данных из чата «Беларускага Гаюна». Правда, уточняет он, мог недооценить серьезность: подумал, что произошел слив из чата, где общались люди из Беларуси. А так как ни в чем таком не состоял, паниковать не спешил.
— Я не знал, что была слита информация именно из чат-бота. Думал, она вообще не остается: отправил, ее использовали и удалили. Оказалось, они хранили все, даже за 2022−2023 годы. Это было максимально небезопасно, и теперь люди страдают, — считает он. — Когда был слив, я зашел на канал Антона Мотолько (экс-глава проекта «Беларускі Гаюн». — Прим. ред.). Там было написано: «Удалите аккаунты, и вы в безопасности» (в сообщении, которое перепостил Мотолько, действительно советовали удалить аккаунт тем, кто пользуется им длительный период, но не обещали безопасности. — Прим. ред.). Как видите, мне это не помогло. То же самое произошло с парой человек в тюрьме: они были полностью «чистые», но их все равно задержали.
Рано утром 9 апреля 2025-го в комнату общежития, где жил Никита, ворвались силовики. Собеседник отмечает, что на тот момент у них не было доказательств, что он отправлял фото.
— [В документах] было указано, что «неустановленные лица в неустановленное время в неустановленном месте с неустановленных устройств» совершили действие, — вспоминает он. — Возможно, я сглупил, что сразу пошел на сотрудничество. Но думал, что если уже приехали из ГУБОПиК, то отпираться нет смысла. Они по-любому посадят или еще что-нибудь накопают. Уже потом узнал, что, когда приходят по «делу Гаюна», всем говорят, что «неустановленная группа лиц содействовала иной экстремистской деятельности».
Уже после задержания силовики сами рассказали беларусу, как именно они поняли, что это он отправлял фото в «Гаюн».
— Они вычислили меня по ID (у каждого аккаунта в Telegram есть собственный ID-идентификатор, который невозможно изменить. — Прим. ред.). Как-то они его пробили. Показали скрин с какого-то, как мне показалось, левого сайта, где были все никнеймы и привязанный телефон. Откуда они взяли эти данные, я не знаю. Не уверен, что это является доказательством для суда. Но в моем случае оказалось достаточно. У них уже есть слитые данные, и они по ним работают.
По информации Никиты, задержанных по «делу Гаюна» гораздо больше, чем 20, о которых сообщают правозащитники. Как утверждает собеседник, как минимум в каждой камере СИЗО Витебска по два-три человека проходят по этому делу.
— По «Гаюну» стараются всех очень быстро осудить: взяли, принесли дело, показали — и сразу суд. Сначала думал, что так только у меня из-за моей фамилии, чтобы она не мелькала в СМИ. Но оказалось, так делают со всеми: держат два-три месяца, не больше. Если человек полностью признает вину, то дают «химию», — делится он наблюдениями. — Не знаю, как обстоят дела у тех, у кого много эпизодов. Если человек «спалился» один раз и больше ничего не накопали, то после признания вины дают «химию» и отпускают. Возможно, чтобы не было большой нагрузки на колонии или чтобы процент «политических» не был слишком большим.
Претензий к Антону Мотолько, из-за ошибки которого произошел слив информации, у Никиты нет. Собеседник уверен: тот делал правильное дело и вряд ли специально подставил людей.
— Я попал в тюрьму, потому что в Беларуси ты можешь сесть за что угодно. Мне кагэбэшники прямо говорили: «Если бы мы хотели тебя задержать, мы бы что-нибудь подкинули», — вспоминает Никита. — Но к Мотолько у меня все же большой вопрос по безопасности. Почему все данные, которые отправлялись в бот, где-то хранились и пересылались в чат? В идеале он должен был получить, использовать их и сразу удалить, нигде не сохраняя. Мало ли кто получит к ним доступ. То, как вышло — некрасиво.
Поблагодарить за статью