Глава МИД Польши Радослав Сикорский пригрозил полностью закрыть границу с Беларусью в ответ на свежую эскалацию миграционного кризиса. Эта перспектива выглядит мрачной в первую очередь для простых беларусов, у которых останется лишь три открытых пункта пропуска в ЕС (два в Литву и один в Латвию). В новой колонке Артем Шрайбман рассуждает, как Минску добиться смягчения политики соседей по границе и почему ни эскалация, ни мелкие примирительные сигналы не работают.
Артем Шрайбман
Политический аналитик
Ведущий проекта «Шрайбман ответит» на «Зеркале». Приглашенный эксперт Фонда Карнеги за международный мир, в прошлом — политический обозреватель TUT.BY и БелаПАН.
Уже больше трех лет длится миграционный кризис на западных границах Беларуси. Кризис этот абсолютно рукотворный, что беларусские власти поначалу даже не особо скрывали. 26 мая 2021 года Александр Лукашенко заявил, что больше не будет останавливать «наркотики и мигрантов», идущие через Беларусь на Запад. К тому времени Литва уже фиксировала всплеск попыток нарушить ее границу, а затем это почувствовали и Польша с Латвией.
Совсем скоро схема стала бизнесом — за пятизначные суммы мигрантов доставляли в Беларусь на специальных рейсах с Ближнего Востока и не только. Им выдавали визы прямо в аэропортах, селили в отелях, централизованно подвозили к границам, давали инструкции куда идти, иногда сопровождали, снабжали инструментами для прорыва заграждений, а многих, по их собственным рассказам, жестоко избивали, когда они отказывались штурмовать границу.
Политическая логика этого действия была понятна сразу — создать максимальный дискомфорт для стран-соседей, отомстив им за жесткую позицию по Беларуси. Мол, почувствовав на себе, какую услугу оказывал им Лукашенко, охраняя свою границу, они переоценят его значимость и подумают о своем поведении. Дискомфорт создали в том числе и своим гражданам, и перевозчикам, но и позицию соседей не смягчили.
За первый всплеск миграционного кризиса в ноябре 2021 года Минск получил закрытие погранперехода «Брузги» и новый, тогда еще пятый пакет санкций. В следующие годы закрывались новые пункты пропуска. Беларусь начали обносить забором и буферной зоной, к ее границе стягивают войска НАТО, опасаясь новых гибридных и вполне себе военных провокаций. И вот теперь, после очередной эскалации кризиса, когда мигранты убили польского солдата, Варшава задумалась закрыть границу вовсе.
При этом заявление Сикорского — также довольно явная демагогия. Нет прямой связи между миграционным кризисом и работой погранпереходов для обычных пассажиров. Не работает и его отсылка к Финляндии, которая закрыла свои КПП на границе с Россией и смогла сбить поток нелегальных мигрантов. Дело в том, что на финской границе эти мигранты как раз-таки пытались ее пересечь через открытые пункты пропуска.
В нашем же случае от того, что простые беларусы или поляки не смогут путешествовать, никак не изменится способность организованных групп мигрантов искать дыры в границе на ее лесных и речных участках. Они не стоят в очередях на автобусах. А количество польских пограничников, которые «высвободятся» от такого закрытия пунктов пропуска, — ничтожно мало, чтобы благодаря им качественно усилить охрану границы.
Сикорский просто понимает, что любая жесткая риторика в этом вопросе, особенно на фоне смерти польского солдата, не имеет каких-то политических издержек, а скорее наоборот — даст ему возможность выглядеть принципиальным защитником национальных интересов Польши. Раньше по такой же логике при любом удобном случае о новых ограничениях на мобильность беларусов говорили (и не только говорили) в Литве.
Этот пример неплохо демонстрирует, насколько наивными были расчеты тех людей в Минске, кто считал, что эскалация — путь к смягчению позиции соседей. Не в первый раз беларусская власть выдает полное непонимание адресата своего сигнала.
Правительства Польши и стран Балтии всегда были, а сегодня стали в еще большей степени ястребами в том, что касается угроз безопасности, исходящих из Беларуси и России. То есть они всегда были готовы идти на куда меньше компромиссов в ответ на давление с Востока, чем западные европейцы, вроде Германии или Франции, а война только ужесточила эти позиции.
Такой подход к внешней политике делает примирительную риторику и предложения сделок с Минском политически токсичными внутри этих стран. Зато, когда какой-то политик и особенно популист хочет легко срубить очков на своем образе жесткого защитника национальных интересов, нет ничего проще, чем предложить новые ограничения против Беларуси и беларусов.
При таких внутриполитических вводных, если годами держать градус эскалации на границе или, тем более — повышать его, это не побудит никого с другой стороны испугаться и отступить. Это только даст больше импульсов к милитаризации границы, все более коллективным антибеларусским санкциям, а иногда — откровенному популизму некоторых польских и балтийских политиков.
И остановить этот поезд, запущенный какой-то короткой вспышкой миграционного кризиса или трагическим инцидентом, вроде смерти солдата, не помогут тонкие сигналы деэскалации, которые Минск, видимо, посылает весь июнь. Ведь если посмотреть на цифры — интенсивность кризиса действительно достигла пика в первой половине мая, но затем устойчиво снижалась.
В июне беларусские силовики стали активнее отлавливать группы мигрантов: в Колодищах и в Минске — и сообщать об этом в СМИ.
Налицо попытка сказать Варшаве: «Ребята, мы перегнули палку, теперь мы можем чуток сбавить обороты». Но «чуток» больше не работает. В отношениях с изначально настроенными на жесткие ответы Беларуси ее западных соседях вы не можете рассчитывать, что потушите пожар, в который только что вылили литр бензина, таким же объемом воды.
Чтобы потушить его, уступки должны быть куда более серьезными. Это, во-первых, длительное и устойчивое сворачивание миграционного кризиса, а во-вторых, в случае с Польшей, снятие главного раздражителя в отношениях — освобождение Андрея Почобута.
Вполне возможно, что Минск решит ни на какие важные уступки не идти и угроза Сикорского о последних погранпереходах все равно сейчас не материализуется. Иногда такие угрозы делаются как упреждение дальнейшей эскалации. И увидев, что ее не последовало, Варшава может также остановиться. Так, например, произошло прошлым летом, когда Лукашенко пугал соседей вагнеровцами, но потом сдал назад после их ультиматума о синхронном закрытии границ.
Заявление Сикорского также может быть пасом для президента Польши Анджея Дуды, который в эти дни поехал с визитом в Китай. Убеждать Пекин что-то сделать с Лукашенко будет удобнее, если обострить риски закрытия в том числе и китайского транзита через Беларусь.
Но при сохранении сегодняшней атмосферы в регионе и политики беларусский властей, это просто продолжение игры с бензином и огнем. Всего лишь вопрос времени, когда следующая случайная или спланированная трагедия приведет к принятию окончательного решения по границе. И планка для Минска, чтобы открыть ее назад, как показывает практика, будет куда выше, чем просто предложить полякам добрососедство, словить несколько мигрантов или отбирать у них ножи на границе.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.