Беларуски из разных регионов страны пишут в Threads, что им звонят из милиции и спрашивают, все ли у девушек хорошо. В комментариях их успокаивают: сотрудники устанавливают личность женщины, труп которой нашли в апреле в Лепельском районе. О том, что это за практика поиска и как она устроена, «Зеркало» поговорило с Владимиром Жигарем, представителем объединения бывших силовиков BELPOL.
Что произошло?
На днях пользовательница Threads Екатерина, которая живет в Гродно, написала, что ей позвонили из уголовного розыска.
— Пропала какая-то женщина, и [сотрудники] делают обзвоны женщин и спрашивают, все ли в порядке, — рассказала в своем аккаунте она. — Девочки, кому-то еще набирали <…>?
В комментариях некоторые девушки сообщали, что и к ним обращались из милиции с похожими вопросами.
— Звонили, да. Мне и подруге тоже, еще пару недель назад, — отметила одна беларуска. — Как поняла, из-за неопознанного тела, которое нашли в Лепельском районе. Возможно, обзванивают всех девушек, подходящих по приметам. Просто спросили, живы [ли], здоровы <…>.
О каком преступлении идет речь?
По данным МВД, 17 апреля в лесу в Лепельском районе Витебской области обнаружили труп женщины. Ей было, предположительно, от 18 до 40 лет, рост около 170 см, смерть наступила в течение года. Всех, кто что-либо знает о случившемся, просили сообщить в милицию.
— И мне звонили, потому что в пансионате «ЛОДЭ» (речь о гостевом комплексе «Остров ЛОДЭ». — Прим. ред.), который как раз в Лепеле (точнее, в Лепельском районе. — Прим. ред.), была осенью. То же самое говорили, — отметила вторая участница обсуждения.
Еще более активная дискуссия развернулась под похожим постом Катерины из Гродно.
— Есть здесь кто-то 1977 года рождения (РБ)? Вам случайно из РОВД не звонили? — поинтересовалась она. — Потому что мне звонили уже два раза уточнить, все ли у меня хорошо и мой ли это номер. Напишите, кто знает подробности. Что-то я параною.
В комментариях она сообщила, что перезвонила в РУВД, поинтересовалась, работает ли там сотрудник, который ей набирал, и там информацию подтвердили. В беседе девушка 1990 года рождения сообщила, что ей также набирали с таким вопросом.
— Девочки, не паникуйте! Мы действительно звоним в связи с пропавшей девушкой, так как многие подходят по приметам, — написал анонимный аккаунт под постом Катерины. — Обзваниваем, чтобы узнать, живы ли вы. Даже если вы и подумали, что мы мошенники, нам все равно. Главное, что с вами все в порядке и вы ответили на звонок.
Почему силовики решили обзванивать женщин?
За ответом на этот вопрос «Зеркало» обратилось к представителю объединения бывших силовиков BELPOL Владимиру Жигарю. До середины 2020-го он работал оперуполномоченным уголовного розыска Мозырского РОВД. О таком методе поиска экс-силовик слышит впервые.
— Могу предположить, что инициатива появилась в отдельном регионе за счет, например, нехватки сил и средств и чтобы их сэкономить, — рассуждает собеседник. — Суть ее такая: составить список людей (обладая базами, сделать не так и сложно), раздать сотрудникам для обзвона, чтобы потом проверять не всех, а только, допустим, тех, кто не взял трубку.
Обзвонить сотни и даже тысячи человек, говорит Владимир, легче, чем их обойти или объехать. Хотя в его практике были случаи, когда огромное количество людей приходилось проверять лично.
— Была оперативная необходимость опросить сто процентов жильцов дома. В некоторых квартирах не открывали. Через БТИ мы узнавали, кто там прописан, а потом выходили на владельцев, которые могли жить совсем в другом районе. Но ты должен был с ним провести беседу под запись и приложить это к рапорту, — рассказывает Владимир и переходит к другому примеру. — Когда-то мы взяли 12 часов записей с камер видеонаблюдения, которые снимали машины, что выезжали из Мозыря. Параллельно смотрели 12 часов видео с камер, что стоят на въезде в Гомель. Нужно было выяснить, ехало ли нужное нам авто и заехало ли оно из Мозыря в Гомель в течение трех часов. Вот это было весело (иронизирует). Не нужно думать, что, если это выглядит абсурдно, это не может быть правдой.
Собеседник объясняет: у милиции есть базы с информацией о людях. Учитывая данные жертвы, сотрудник может сделать нужную выборку. Допустим, примерный возраст человека, его пол и место прописки. Указав эти сведения в графах поиска, силовики получают списки подходящих людей и их номера телефонов.
— Из-за того, что база могла, условно, быть обновлена пять-десять лет назад или человек живет не по прописке, он может и не находиться в этом регионе. Но система определяет его как жителя региона, поэтому он попадает в список, — останавливается на деталях экс-силовик. — Это объясняет, почему могут звонить женщинам из разных регионов.
При этом, продолжает Владимир, такие критерии, как цвет волос, рост, при составлении списков, скорее всего, не учитывают.
— Система паспорта и телефонов никак между собой не объединены, — отмечает он.
Почему нельзя установить личность погибшего человека по каким-то другим приметам? Например, по отпечаткам пальцев?
— Мало женщин проходят дактилоскопию, если вообще проходят. Это еще со времен теракта у стелы так повелось (после взрыва у стелы «Минск — город-герой» в 2008 году милиция стала массово снимать отпечатки пальцев у мужчин. — Прим. ред.), — отвечает собеседник. — По лицу установить личность можно, если, скажем так, оно есть.
Это значит, что у трупа есть голова или, допустим, лицо не обезображено до неузнаваемости.
Как долго может длиться обзвон?
По словам Владимира, обзвонами, о которых пишут в Threads беларуски, чаще всего занимаются сотрудники уголовного розыска. Если в районе, где произошло преступление, их подразделение небольшое и сами они не справляются, подключают коллег из других отделов или регионов.
— Если человек, [номер] которого они набирают, не снимает трубку, могут позвонить его родственникам, знакомым (в зависимости от возраста), — продолжает собеседник. — В случаях, когда возникают какие-то подозрения, то едут по месту жительства. Либо, если, условно, гражданин находится в ином районе, просят коллег из другого райотдела подъехать, пообщаться.
Как долго может длиться такой поиск-обзвон?
Владимир говорит, что тут учитывают два момента. Первый — до того, как поймут, кто погиб. Второй — пока в целом не раскроют преступление.
— Часто личность может быть установлена практически сразу. Это не самая большая проблема, — останавливается на нюансах представитель BELPOL. — Дальше отдел разыскной работы смотрит, если нет криминала, то все ограничивается лишь выяснением личности человека. Если же он есть, то дополнительно могут обзванивать людей в зоне риска. Вдруг это что-то серийное или произошли какие-то схожие инциденты, которые с этим связаны.
Обзвонить женщин в поисках погибшей кажется логичным решением. Однако, судя по комментариям, некоторых девушек это напугало. Беларуски подозревали, что звонить могли телефонные мошенники. Эту же проблему в таком методе расследования отмечает и Владимир. В то же время сотрудники, в отличие от аферистов, не просили женщин предоставить им, например, цифры из СМС.
— Но в следующий раз, когда человеку, допустим, позвонят под таким же предлогом и спросят более сенситивную информацию, он подумает: «Мне же до этого набирали из милиции. Все нормально» — и скажет, что от него хотят, — делится предположениями экс-силовик. — Люди часто неграмотны с правовой точки зрения. Плюс напуганы тем, что, раз звонит милиция, я лучше все скажу. Возможно, если идею со звонками придумали в маленьком РОВД, для них крупные мошеннические схемы — это где-то там, где-то далеко. Поэтому они не учли, что это может вызвать свои проблемы.
Поблагодарить за статью