Министр экономики сравнил нынешнюю инфляцию с 2017 и 2019 годами: мол, тогда она была «на самом оптимальном низком уровне». Но такая аналогия некорректна, считает представительница по экономике и финансам Объединенного переходного кабинета (ОПК) Алиса Рыжиченко. Сейчас цены растут в условиях жесткого административного контроля, без которого они могли бы быть заметно выше. При этом, по прогнозу экспертки, уже в ближайшие месяцы на стоимость товаров могут повлиять внешние факторы — от цен на топливо и логистику до курса валют.
Правда ли, что сейчас инфляция, как в 2019 году? Что говорит статистика
Министр экономики Юрий Чеботарь, рассказывая о том, что инфляция за четыре месяца составила 2,5%, заявил: «Если посмотреть, схожие параметры у нас были в 2017 и 2019 годах. В эти годы как раз и годовая инфляция отмечалась на самом оптимальном низком уровне. Конечно, это приводит к тому, что у нашего населения остается больше реальных доходов». Статистика подтверждает, что в апреле 2019 года к декабрю 2018-го инфляция была 2,7%, а в том же периоде 2017 года — 2,4%.
О чем умолчали чиновники
Однако экономистка Алиса Рыжиченко подчеркивает, что сравнивать эти периоды некорректно. Ведь в те годы рост цен был таким без административного сдерживания инфляции, которое действует сейчас. Без этой меры рост стоимости товаров был бы выше.
— За время, когда с 2022-го действует регулирование цен, было огромное количество проверок, уголовных дел, штрафов, административных нарушений, которые приучили предпринимателей, что поднимать цены категорически запрещено, иначе будет штраф еще в два раза больше, — объясняет аналитик. — Априори неправильно сравнивать два периода, где в одном не было регулирования, а в другом — есть и фактически действует запрет на рост цен на все продукты питания.
По словам экономистки, некоторое замедление темпов роста инфляции в статистике связано с традиционным падением потребительской активности в начале года — в январе и феврале. Это снижает давление на цены.
Какой прогноз по ценам
Алиса Рыжиченко ожидает, что ситуация может измениться из-за дополнительного влияния внешних факторов. Один из них — энергетический кризис в районе Ормузского пролива и военный конфликт на Ближнем Востоке, это может подталкивать вверх цены на топливо и логистику. А это, в свою очередь, отразится на стоимости многих товаров, особенно тех, в цену которых заложены расходы на перевозку.
— Первые четыре месяца — это был временный лаг, когда эффект от энергетического кризиса еще не сработал на Беларусь, потому что здесь продавалось то, что ввозилось условно в январе-феврале, когда еще не было военного конфликта и когда не был закрыт Ормузский пролив. То есть цены на определенные виды товаров были старые. Они начали меняться после февраля. И то, что закупали уже в марте-апреле, это мы увидим только сейчас по итогам мая и июня. То есть инфляционный эффект реализуется с определенным временным лагом.
Проще говоря, это будет влиять на ускорение роста цен. Чуть поправить ситуацию может созревание отечественных сезонных фруктов и овощей, что должно снизить на них цены.
Еще один фактор, который влияет на ситуацию с ценами, — стоимость доллара. Он сейчас ослабевает к другим валютам, включая беларусский рубль. Следовательно, импортная продукция, которая оплачивается в американской валюте, для беларусских оптовиков будет дешевле. С другой стороны, российский рубль, наоборот, немного укрепился, значит, оплаченные этой валютой товары и услуги для беларусов будут чуть дороже, чем пару месяцев тому.
Не пора ли отменить госрегулирование?
С одной стороны, сейчас было бы подходящее время для отказа от ручного сдерживания цен, считает экономистка. Это связано с указанным выше сезоном. Но в этом случае стоимость многих продуктов и непродовольственных товаров пошла бы вверх до ее естественного уровня.
— Если цены будут расти слишком быстрыми темпами, то люди просто перестанут покупать. В этом не заинтересован ни один продавец. Сейчас отпустить цены (ввести послабления по госрегулированию. — Прим. ред.) было бы абсолютно правильно в период сезонности, когда у людей есть какие-то свои запасы — огороды и т. д. — и когда чиновники заявляют, что у нас все так хорошо. Тогда частники формировали бы цены на товары на основании спроса и предложения.
С другой — такой расклад неизбежно сказался бы на потреблении. Ведь увеличение цен «съедало» бы больше доходов людей. А уже в среднем у населения реальные зарплаты стали расти более скромными темпами, чем в последние годы до этого. Например, за первый квартал прирост был на 7%, тогда как в тот же период 2025-го — 8,1%.
— Беларусские власти не могут этого допустить, потому что у нас есть сильное расслоение населения. Они привели ситуацию в экономике к тому, что у нас есть богатые и есть люди с доходами среднего уровня (последних в Беларуси большинство). Они ежемесячно сталкиваются с проблемой, как дожить до конца месяца, до следующей зарплаты. Как раз на этих людях больше всего отразится повышение цен. И тогда возникнет социальная напряженность, которая сейчас (в моем понимании) беларусским властям абсолютно не нужна, потому что они сейчас занимаются, как Лукашенко сказал: «Мы готовимся к войне», — рассуждает Алиса Рыжиченко. — Непонятно, какие у него планы на будущее и к чему готовиться остальным беларусам, если Лукашенко «готовится к войне». Поэтому я думаю, что власти сейчас не будут допускать никаких факторов и поводов, которые могут привести к каким-то возмущениям внутри страны.
Поблагодарить за статью