Зубр — символ Беларуси. Он смотрит с гербов Брестской и Гродненской областей, с эмблем спортивных клубов, билбордов и сувениров. В XVI веке о нем по заказу папы римского написали поэму на латыни — первое значительное литературное произведение, посвященное беларусской земле. Столетиями он служил дичью для князей, королей и императоров в Беловежской пуще. Но в начале ХХ века пуща впервые за тысячи лет осталась без зубра — совсем. Ни одного вольно живущего животного не было и во всем мире. Тем не менее сегодня тысячи людей приезжают сюда и наблюдают лениво бродящих по просторным вольерам могучих зверей — тех самых, древних, настоящих, чистокровных. А огромные свободные стада их собратьев можно встретить в самых разных районах Беларуси. Как удалось воскресить целый вид из мертвых и вернуть символ страны к жизни?
Главный хозяин древнего леса
Зубры — самые крупные звери Европы после вымирания мамонтов — жили здесь с незапамятных времен. Огромные стада когда-то кочевали по всему континенту, но к XVII веку остались лишь в Беловежской пуще и на Кавказе, образовав два подвида: равнинный и горный. Кавказский в итоге исчез — современные тамошние зубры являются результатом скрещивания с американским бизоном и беловежской линией. У нашего же зубра судьба сложилась иначе.
Беловежская пуща — один из последних кусков того древнего леса, что когда-то покрывал всю Северную Европу. Упоминания о ней есть еще в Ипатьевской летописи под 983 годом. С конца XIII века пуща перешла во владение великих литовских князей. В 1409 году Ягайло объявил ее заповедной зоной, оставив право охоты только за собой и своим двоюродным братом Витовтом. Накануне Грюнвальдской битвы здесь заготавливали провиант для польско-литовского войска.
К началу XVI века зубр был уже легендарным зверем, известным далеко за пределами Великого княжества Литовского. В 1521 году поэт Микола Гусовский, уроженец ВКЛ и сын великокняжеского лесника, приехал в Рим в составе дипломатической миссии. Папа Лев X, услышав об охоте на зубра, захотел узнать побольше о далекой северной стране и ее знаменитом звере, и Гусовский написал для него латинскую поэму — она должна была сопровождать чучело зубра, которое хотели направить папе в подарок. В декабре того же года Лев X внезапно умер от эпидемии, так и не увидев поэмы. Гусовский все же дописал ее, и она была издана в Кракове в 1523 году на средства королевы Боны Сфорца, в типографии Иеронима Виетора в Скавинской башне.
Текст назывался Carmen de statura, feritate ac venatione bisontis — «Песня о виде, дикости и охоте на зубра». Гусовский, выросший в семье лесника и видевший множество охот, описал зубра с предельной точностью. Но поэма вышла далеко за рамки зоологии и стала гимном родной земле, размышлением о ее судьбе и исторической роли. Это было первое значительное эпическое описание Беларуси, ее природы и народа в европейской литературе. В 1980 году, когда отмечалось 500-летие поэта, ЮНЕСКО внес его имя в международный календарь выдающихся деятелей мировой культуры. Благодаря Гусовскому зубр стал опознавательным знаком страны — сначала ВКЛ, позже Беларуси — и Беловежской пущи для всей остальной Европы.
Царская скотинка
Правила охоты ужесточались и слабели в зависимости от того, кто сидел на троне. В 1558 году в ВКЛ вышел закон об охране королевских охотничьих угодий, в 1577-м — положено начало государственной опеки над зубром. Указами ограничивали отлов и строго определяли, кому дозволено охотиться на зверя.
В 1795 году Беловежская пуща вместе с остальными беларусскими землями отошла к Российской империи. Екатерина II разрешила любую охоту, кроме отстрела зубров (правда, давала разрешения для европейских музеев), а большие куски пущи она и ее наследники раздавали своим приближенным — что неизбежно вело к уничтожению лесов и животных. Свои потери принесли пожар 1811 года и нашествие наполеоновских войск в 1812-м. Во второй половине века, при Александре II, случился рекордный по отстрелу 1867 год — минус 1898 особей, но затем при этом императоре охрану ужесточили и занялись восстановлением численности зверей. В 1888-м пущанские земли полностью вернулись в собственность царской семьи, был увеличен штат егерей, ввели зимнюю подкормку зубров.
В конце века в Беловеже (сейчас территория Польши) построили охотничий замок, здесь охотились российские императоры Александр III и Николай II. Зубр фактически стал частной живностью семьи Романовых — «царской скотинкой».
То, что он возбуждал такой интерес монархов и магнатов, неудивительно. Европейский зубр — самое тяжелое наземное млекопитающее континента. Взрослый бык весит до тонны, длина тела три — три с половиной метра, высота в плече — около двух. Несмотря на массу, он спокойно бегает галопом, преодолевает препятствия до двух метров высотой и легко переплывает реку. Зимой зубры собираются в крупные стада по сотне и больше голов, чтобы вместе прокормиться и защититься от хищников, а летом разбиваются на семейные группы из десятка-полутора — обычно самки с молодняком, самцы держатся отдельно. Живут в среднем 20−25 лет.
К началу Первой мировой войны в пуще насчитывалось 727 таких животных.
Война против природы
Когда в августе 1915 года в Беловежу вошли немецкие войска, лес моментально перестал быть заповедником. За два с лишним года оккупации немцы вывезли в Германию около 4,5 миллиона кубометров древесины, построили четыре лесопильных завода и проложили около 300 километров узкоколейных железных дорог. За зубрами, правда, следили, а браконьеров строго наказывали. Но это не помогало: стараниями охотников и солдат разных армий к 1916 году в пуще осталось 215 зубров, к 1918-му — только 76.
Остальное доделали следующие два года фактического безвластия (сменялись оккупации, одни власти и армии уходили, другие приходили, но вряд ли им всем было дело до пущи). Лес заполнили вооруженные дезертиры, банды и голодные крестьяне из окрестных деревень. Заходить туда было страшно: попасть под пулю было проще простого. Огромные зубры были идеальной мишенью, а одна туша обеспечивала мясом целую деревню.
Все закончилось зимой-весной 1919 года. Зафиксировано, что в марте 1919 года кузнец Станислав Арантович застрелил взрослую зубрицу на Беловежской поляне, рядом с деревней Подоляны. А последнее вольно живущее животное этого вида, согласно имеющимся данным, было убито не позже апреля. Позже журнал Łowiec Polski («Польский охотник») опубликовал фотографию черепа последнего зубра на постаменте с бронзовой фигуркой зубра над ним.
В 1927 году в горах Северного Кавказа убили последних трех представителей второго подвида. Европейский зубр как биологический вид в дикой природе больше не существовал.
Об истреблении последних пущанских зубров в 1919-м написали газеты, и в апреле в пущу приехал известный польский натуралист Владислав Шафер. Он не мог поверить, что от семи сотен довоенных особей остались только кости. Уже в 1921 году по его инициативе в пуще был создан резерват (заказник), одной из задач которого было восстановление зубра.
Пятьдесят четыре на весь мир
Вид нужно было возрождать вручную. Похожий опыт в мире уже был: недавно американцы спасли от полного истребления своего бизона, родственника зубра. В декабре 1905 года в нью-йоркском зоопарке Бронкса основали Американское общество защиты бизонов. Президентом стал директор зоопарка Уильям Хорнадей, почетным президентом — тогдашний хозяин Белого дома Теодор Рузвельт. Общество собирало деньги, покупало бизонов у частных владельцев и расселяло их по резерватам. В 1907-м оно отправило поездом 15 бизонов из бронксовского зоопарка в горы Оклахомы — и это была первая в истории реинтродукция крупного млекопитающего в дикую природу в Северной Америке. В 1930-х бизонов на континенте было уже больше трех тысяч. Общество объявило свою миссию выполненной и самораспустилось.
С европейскими зубрами ситуация была хуже. Особей было немного, чистокровных еще меньше, все разбросаны по зоопаркам разных стран. С инициативой выступил польский зоолог Ян Штольцман, 68-летний вице-директор Государственного музея естественной истории в Варшаве, который всю жизнь занимался наукой, совершал экспедиции в Перу, Эквадор и Судан и не боялся трудностей. На Парижском конгрессе по охране природы в конце мая 1923 года он предложил повторить для зубра американский сценарий: создать международное общество, инвентаризировать всех чистокровных зубров в зоопарках и разводить их по четкому плану.
25-26 августа того же года в Германии учредили Международное общество охраны зубра. В него вошли представители полутора десятков стран, включая Соединенные Штаты, которые должны были передать свой опыт. Президентом избрали директора Франкфуртского зоопарка Курта Примеля.
Инвентаризация потребовала немало времени и показала пугающую цифру: во всем мире осталось 54 европейских зубра без американской примеси — 29 самцов и 25 самок в зоопарках Польши, Англии, Швеции и Германии. Беловежского подвида среди них было около 39, остальные несли в крови примесь кавказской линии. В 1932 году во Франкфурте вышел первый выпуск Племенной книги зубров — реестра, в который с тех пор заносят каждое родившееся в неволе чистокровное животное.
Но генетическая картина в итоге оказалась еще более угрожающей. Из 54 уцелевших зубров потомство дали и оставили после себя гены всего 12: четыре самца и три самки чистой беловежской линии плюс пять животных с кавказской примесью. Остальные уже не могли плодиться. Так что каждый из тысяч зубров, живущих сегодня в мире, — потомок тех двенадцати животных, все они дальние родственники. Из-за этого у вида была ниже выживаемость, слабее иммунитет и хуже плодовитость, чем у его американского кузена.
Из энтомологов в зуброводы
Возвращать зубра решили в его исконные места — в Беловежскую пущу. В конце 1920-х вся она находилась на территории межвоенной Польши, и работу здесь возглавил человек, который вообще-то собирался заниматься насекомыми, а вовсе не зверями.
Ян Ежи Карпиньский родился 12 апреля 1896 года в польском Пётркуве-Трыбунальском. Учился на лесном факультете в Петербурге, там же женился на Анне из Домашевичей (деревня под Барановичами). После окончания учебы в 1919-м молодая пара нелегально бежала через Финляндию в восстановленную Польшу. По специальности Ян был энтомологом, занимался жуками-короедами — это и привело его потом в пущу, которую после бедственных послевоенных лет нужно было спасать от этого вредителя.
29 января 1929 года его назначили начальником Резерватного надлесничества в Беловеже. Через восемь месяцев, 19 сентября 1929-го, туда привезли первого зубра — десятилетнего самца. Его поместили в специально построенный огромный загон площадью 30 гектаров, обнесли оградой из толстых досок с колючей проволокой сверху и приставили охрану из восьми егерей. Командовал ими бывший царский ловчий Стефан Харчун.
В 1932 году благодаря настойчивости Карпиньского Резерватное надлесничество преобразовали в Беловежский национальный парк, и он стал его директором, еще через пять лет открыл в Беловеже природоведческо-лесной музей.
К осени 1939 года в пущанском питомнике жило уже 16 зубров — семь беловежского происхождения и девять беловежско-кавказского. А в сентябре Красная армия заняла Западную Беларусь, и пуща вошла в состав БССР. Уже 4 января 1940 года был учрежден государственный заповедник «Беловежская пуща». В штат включили больше специалистов, имеющих опыт работы с зубрами.
Вторая война
К июню 1941 года, когда пущу заняли немцы, в питомнике насчитывалось 19 зубров.
Парадоксально, но Вторая мировая зубров не тронула. Герман Геринг, соратник Гитлера и глава Рейхстага, страстный охотник и опытный лесовод, с 1937 года бывал в Беловеже — еще по приглашению президента Польши Игнация Мостицкого. Он намеревался устроить здесь лучшее в Европе охотничье хозяйство с центром управления в бывшем царском дворце, закрыть пущу для рубки, выпаса скота, значительно расширить территорию. По его замыслу, это должен был быть огромный заповедный лес для охоты самых титулованных персон Рейха. После захвата пущи Геринг взялся за дело и ввел там охрану из 700 человек, запретил всю хозяйственную деятельность. В итоге за время той войны лесозаготовки в пуще оказались незначительными — ничто в сравнении с Первой мировой. Зубров же не отстреливали вовсе, только подкармливали сеном.
Однако в 1944-м, отступая, немцы собрались увезти зубров с собой в Германию. Согласно официальным источникам (в минском музее ВОВ хранится исторический документ об этом), советская сторона, получив донесения, послала в пущу партизанский отряд. Больше двух месяцев, до 17 июля — пока не подошла 65-я армия генерала Павла Батова — партизаны не выпускали из виду зверинец с зубрами. В конце концов, когда пришло время уходить, немцы просто выпустили животных из загонов на волю.
Когда советские войска подошли, для охраны пущанских богатств выделили специальную роту солдат — как от местных жителей (время было голодное), так и от охотников среди самих военных. Охоту на копытных запретили, за браконьерство грозило суровое наказание. По словам Батова, обошлось одним инцидентом: командир артиллерийской бригады полковник Прохоров убил зубра. Его хотели отдать под трибунал, но Батов пожалел хорошего командира и решил не спешить. В следующие дни бригада отличилась в боях, и Прохоров отделался выговором.
Плодитесь и размножайтесь
В 1944 году в Москве подписали межправительственное советско-польское соглашение, по которому новая государственная граница прошла прямо через лес. Питомник с поголовьем оказался на польской стороне. Ян Ежи Карпиньский, который провел войну в эвакуации под Кейданами в Литве, вернулся в Беловежу осенью того же года. К зиме зубров собрали по пуще, водворили в вольеры, и работа по разведению возобновилась.
А вот беларусская часть пущи — большая, едва ли не две трети всего массива — осталась без своего главного животного. Такое положение дел там никого не устраивало. В конце концов советским властям удалось договориться с польскими. Те согласились передать несколько зубров в обмен на других животных, которых не хватало на их стороне.
Летом 1946 года в 12 километрах от деревни Каменюки советские специалисты экстренно готовили новый питомник: рубили лес сплошь, корчевали пни, сеяли кормовые травы. 1 июня в беларусскую часть пущи перевезли трех самцов и двух самок кавказско-беловежской линии из польского питомника.
Самцов звали Пустош (год от роду), Пуф (шесть лет) и Пугинал (четыре года). Самок — Пурпура (три, сестра Пуфа) и Пуля (семь, сестра Пугинала). В архиве парка сохранился акт об их балансовой стоимости: четырехлетний бык Пугинал был оценен в 30 тысяч рублей, семилетняя корова Пуля — в 50 тысяч.
Последняя приехала в Беларусь беременной от зубра по кличке Плиш, который остался по ту сторону границы. Через несколько месяцев после переезда, 8 ноября 1946 года, Пуля родила теленка, которого назвали Пул. Это был первый зубренок, родившийся в беларусской части Беловежской пущи и в Беларуси вообще после полного истребления вида. Холода уже начинались, зимы тогда стояли суровые, но благодаря заботе ученых и персонала Пул выжил. Рацион у зубров, кстати, был выверенный: три килограмма овса в день, двадцать пять граммов соли и вволю свежескошенной травы.
Имена зубров говорили об их происхождении: у каждого питомника была своя система кличек — по первым буквам сразу можно было понять, откуда зверь и к какой линии принадлежит. В польской части пущи кавказско-беловежских зубров называли на «Пу» (Пуща, Пустош, Пурпура), чистокровных беловежских — на «По»: Подхоронжий, Побор, Польна; в российских питомниках те же линии потом называли на «Му» и «Мо». С одного взгляда в племенную книгу было видно, кто перед тобой и где он родился.
В 1949 году из Польши привезли еще пятерых зубров, теперь чистокровных беловежских — трех самок и двух самцов. Свежая кровь сразу сняла самый острый риск близкородственного скрещивания. К этому моменту в Беларуси появилась и собственная система имен: кавказско-беловежских называли на «Бе-» (Белушка, Березка, Берлога), чистокровных беловежских — на «Ба-» (Бархат, Банан, Банкетка).
Вернуть чистую кровь
В 1953 году, когда стадо в беларусском питомнике достигло 18 голов, семерых молодых животных впервые выпустили из загона в открытый лес. Окончательно вольное стадо сформировалось к 1968-му.
Параллельно шла генетическая чистка. В 1961 году на первом советско-польском совещании по проблеме зубра решили, что вся Беловежская пуща — и польская, и беларусская — будет разводить только чистокровных беловежских зубров, без кавказской примеси. С 1963 по 1968 год из Беларуси в леса Украины и Северного Кавказа вывезли 114 кавказско-беловежских животных. Беловежское стадо тем временем пополнили 38 зубрами из российского Приокско-Террасного заповедника. Чистую породу можно было вернуть за несколько поколений — правильным скрещиванием с постепенным выводом кавказских генов, что зоологи и делали.
К 1969-му в пуще паслось уже 63 чистокровных беловежских зубра. С тех пор популяция развивается почти без вмешательства человека: только зимняя подкормка и редкий вынужденный отстрел обреченных животных.
Питомник, в котором летом 1946-го выгружали из клеток Пулю с Пуфом и остальных, находился рядом с усадьбой Вискули. Через сорок пять лет именно там подпишут документ, который распустит Советский Союз, — и Беловежская пуща снова окажется разделена границей, на этот раз уже окончательно. Но к тому моменту в ней уже будут жить несколько сотен зубров. Прямых потомков той пятерки среди них не будет, ведь всю кавказско-беловежскую линию в 1960-х вывезли. Только чучело Пугинала, дожившего в питомнике до двадцати лет и пяти месяцев, до сих пор остается стоять в музее Национального парка.
Живее всех живых
За всю историю возрождения зубра в беларусской части Беловежской пущи родились более 2,5 тысячи телят, ставших основателями отечественных микропопуляций и пополнивших генофонд 22 микропопуляций в шести других странах.
К 31 декабря 2024 года в мире насчитывалось 12 209 зубров, из них 9762 вольноживущих. Россия с 3073 особями вышла на первое место, Польша с 3060 — на второе. Беларусь с 2927 особями (24% мирового поголовья) — на третье. Большинство из них живет в Беловежской пуще, по данным на начало 2026 года: 425 взрослых самок, 130 взрослых самцов, 139 особей молодняка от полутора до трех с половиной лет и 90 телят-сеголеток. Всего — 784 особи, прибавка за 2024 год составила 36 голов, а за 2025-й — 58 голов. То есть только за прошлый год и только в Беловежской пуще на свет появилось больше зубров, чем их было во всем мире сто лет назад.
Но зубры теперь встречаются и по всей остальной Беларуси. Их рассредоточили сознательно, чтобы одна болезнь или стихийное бедствие не выкосили весь национальный фонд. Шесть крупнейших стад, кроме беловежского, живут в Осиповичском лесхозе (680 голов, данные 2025 года), на территории СПК «Озеры» в Гродненском районе (529), в охотхозяйстве «Красный Бор» в Витебской области (348), в Полесском радиационно-экологическом заповеднике (212), в Налибокском заказнике (130) и в Национальном парке «Припятский» (124). Еще пара сотен зверей живет более мелкими группами.
Беловежское трансграничное стадо — самое большое в Европе: почти 800 голов на беларусской стороне и около 900 в польской части пущи (вдобавок еще полтысячи в соседних Бельском и Наревском лесничествах, которые плавно переходят в пущу). То есть всего в этом массиве лесов больше 2000 зубров.
Но правильнее будет сказать, что это стадо было самым большим. Раньше госграница для зубра ничего не значила: животные пересекали ее каждый сезон, идя к местам подкормки. Однако после 2021 года и организованной властями Беларуси атаки на границу ЕС в Польше решили отгородиться забором — и поставили пятиметровое заграждение в том числе через Беловежскую пущу. Экологи бьют тревогу, так как это мешает естественной миграции пущанской живности, но пока изменений не предвидится: реликтовый лес и животные стали заложниками политики.
Читайте также
