«Для него это не так токсично, как для Зеленского». Зачем президент Франции позвонил Лукашенко

28 мая 2026 в 1779984000
Алеся Журавка / «Зеркало»

Президент Франции Эмманюэль Макрон позвонил Александру Лукашенко. Случилось это на следующий день после того, как Москва атаковала Киев. О том, зачем он это сделал и почему именно сейчас, в шоу «Как это понимать» обсудили журналист Глеб Семенов и политический аналитик Артем Шрайбман.

Отвечать на этот вопрос Артем Шрайбман начал с шутки о «стиле Макрона».

- В любой непонятной ситуации он поднимает трубку и начинает звонить, так что это не то чтобы суперудивительно, - прокомментировал действие французского лидера аналитик. - Он звонил Лукашенко и в первые дни полномасштабной войны.

Анализируя повод для нынешнего контакта, эксперт предлагает обратить внимание на то, что стало фоном для звонка. Случилось это не только после обстрелов Киева в ночь на 24 мая. Чуть раньше, 22 мая, Владимир Зеленский пообщался с лидерами Франции, Германии и Великобритании. В ходе разговора президент Украины озвучил коллегам опасения по поводу того, что Россия может втянуть Беларусь в войну.

- И через два дня Макрон звонит Лукашенко. Думаю, что связь прямая, - рассуждает эксперт. - Зеленский, видимо, убедительно донес разговоры или тезис об угрозе из Беларуси. Либо попросил Макрона, пользуясь тем, что для него это не так токсично, как для Зеленского, позвонить в Минск. Раз уж вы Путину звоните, позвоните и Лукашенко, чтобы сказать ему о рисках возможных атак с беларусской территории. И, в принципе, французские источники именно так это и подали. Сообщили, что Макрон предупредил Лукашенко об угрозах, если он сам станет такой угрозой. Не вижу дополнительной важной мотивации для Макрона, зачем он еще мог это делать и чего достичь.

При этом, по мнению аналитика, есть еще один важный фон для звонка - это то, что «последний год с небольшим» у европейских элит может создаваться ощущение, что диалог с Москвой и Минском монополизируется США.

- Вот наш задний двор, восточная часть нашего континента, и только США за нашей спиной с ними о чем-то разговаривают. Это приводит к тому, что французская власть, и в целом элиты Евросоюза, приходят к тому, чтобы инициировать переговоры с Россией. Выбирают своего переговорщика и так далее, - рассуждает Артем Шрайбман. - Думаю, похожий мыслительный процесс развивается и в отношении Беларуси. Мол, вот Трамп и его команда больше года что-то делают, а мы никак в этом не участвуем. Полагаю, что у Франции, которая всегда была активистом внутри ЕС, это положение дел немножечко задевает эго. Отсюда и желание: надо и нам что-то сделать.

Аналитик отмечает, что контакт Макрона с Лукашенко не означает «смягчения позиции» к официальному Минску. В качестве примера он приводит два звонка беларусскому политику от Ангелы Меркель, которая на тот момент занимала пост и. о. канцлера Германии. Было это в ноябре 2021-го. А также его общение с Эмманюэлем Макроном в начале 2022-го.

- Сразу после этих звонков в прошлые разы последовали сильные пакеты санкций. То есть это (речь о контакте. - Прим. ред.) не ведет к немедленной легитимизации и разморозке отношений, - делится мнением эксперт. - Думаю, это просто отражает то, что в Европе начинают появляться мысли о том, что мы не можем бесконечно сидеть на берегу и наблюдать, как в наших регионах за нашей спиной и без нашего участия США проводят какие-то сделки.

По наблюдениям Артема Шрайбмана, с тех пор как запустился полноценный диалог между Минском и Вашингтоном, европейские политики «присматриваются» к возможности поговорить с Беларусью. Происходит это с середины прошлого года.

- Почему я эти два процесса (звонок Зеленского лидерам трех стран ЕС и интерес европейских элит к контакту с Беларусью и Россией. - Прим. ред.) увязываю? Потому что в феврале Франция, например, посылала своего высокопоставленного советника в Москву на переговоры. И в эту же неделю довольно высокопоставленный политический директор, по-моему, МИД Франции, посетил Минск, - говорит эксперт. - Синхронная дипломатическая миссия показывает, что Франция воспринимает это как часть одного дипломатического туннеля. Вот есть Беларусь и Россия, и нам надо с ними хотя бы поговорить. Мы не можем вырвать этот звонок из глобальных контекстов, где Беларусь даже не главная участница. Поэтому я не уверен, что это лишь про двусторонние отношения Беларуси и Франции.