Помните школьные карты Полоцкого княжества? Это скорее выдумка, чем правда, говорят современные ученые. Вот как было на самом деле
20 мая 2026 в 1779261360
Кирилл Папоротников / «Зеркало»
Древнее Полоцкое княжество - «наше все»: в школьных учебниках подчеркивается его независимость, оно считается первой исторической формой беларусской государственности, а на страницах пособий и в интернете можно найти карты с его границами. Но современные историки считают: термин «княжество» некорректен, а сами эти границы - анахронизм, проекция наших сегодняшних представлений на средневековую реальность. Объясняем почему.
Этот текст основывается на статье Сусаны Торрес Прието (Susana Torres Prieto), доцента испанского Университета IE, опубликованной в 2025 году в украинском журнале Ruthenica. Торрес - специалист по славистике и средневековой истории Восточной Европы; она была научным руководителем исследовательского проекта по Киевской Руси в Институте украинских исследований Гарварда. Ее статья вписывается в более широкую дискуссию о деколонизации истории Киевской Руси - пересмотре нарративов, которые складывались под влиянием российской имперской историографии.
Государство или не совсем?
С IX века на территории современных Беларуси, России и Украины, а также частично Польши и стран Балтии существовало государственное образование, которое мы сегодня называем Киевской Русью (этот термин был придуман в XIX веке). Долгое время ее было принято считать полноценным средневековым государством, но нынешние оценки осторожнее: по словам историка Алексея Толочко, изначально Русь была скорее корпорацией воинов и торговцев - чем-то вроде торговых компаний Нового времени, которых прежде всего интересовал балтийско-черноморский водный маршрут.
Согласно школьной версии истории, относительно единая Киевская Русь со временем раздробилась на княжества, которых становилось все больше. Их правители постоянно воевали между собой. В 1237-1241 годах на эти земли напали монголы и разорили 49 из 74 известных городов, что фактически положило конец Киевской Руси.
Как раз в этой картине - множестве раздробленных княжеств с четкими границами - Торрес и видит проблему. Если присмотреться, говорит она, то отличить одно «княжество» от другого крайне сложно: ни летописи, ни правовые документы не фиксируют никакой разницы между ними в принципах управления. Структура власти везде была одинаковой: князь - бояре как дружина и советники - народное вече - наместники в городах и селах.
Красноречивый пример - Краткая редакция Русской Правды, главного сборника правовых норм Киевской Руси. В ней предусмотрены разные наказания для варягов (выходцев из Скандинавии) и местных жителей - но никаких различий для жителей разных частей самой Руси нет.
Законы позднее усложнились, однако по-прежнему без намека на то, что в разных «княжествах» действовало разное законодательство. Например, в правовых текстах упоминается ареал, в пределах которого можно разыскивать преступника: для убийства это «вервь» (сельская община), для кражи - «земля» (о значении этого термина подробнее в следующем разделе). Никакой привязки к тому или иному «княжеству» нет. Аналогичная ситуация и с церковным судом - принципы везде одинаковы. По всей видимости, первый документ об отдельных региональных законах - Псковская судная грамота, которая датируется 1397 годом.
Не «княжество», а «земля»
Как подчеркивает Торрес, термин «княжество» в документах того времени используется только применительно к Киеву - и означает лишь должность киевского князя. В остальном господствует другое понятие - «земля», а вся остальная территория рассматривалась в категориях наследования и именовалась «вся земля Руская».
У слова «земля» в летописях два значения. В широком смысле - это любое государственное объединение: земля венгров, болгар или сама Киевская Русь. Именно так употребляется оно в летописях 988 года, где перечисляются сыновья киевского правителя Владимира и указывается, где каждый из них будет княжить: то, что Владимир делит между детьми, - это «его земля» как верховного правителя.
Во втором значении «земля» - это территория, объединенная вокруг крупного города. В IX веке таких земель было семь: Киевская, Новгородская, Черниговская, Полоцкая, Рязанская, Ростово-Суздальская и Смоленская. В X веке к ним добавились Переяславская, Галицкая и Волынская. Именно это второе значение и есть наиболее точный термин для описания того, что мы привыкли называть «княжествами».
Здесь кроется главная сложность. Сами «земли» как совокупности городов, поселков и деревень оставались стабильными на протяжении всей эпохи: Рязанская земля была Рязанской, Черниговская - Черниговской. Города из одной земли в другую не переходили. Но вот то, какой именно князь контролировал ту или иную землю - или сразу несколько земель, - менялось постоянно. За 260 лет, с 980 года и до прихода монголов, такие политические конфигурации перестраивались около 40 раз.
Например, в 1054 году черниговский князь контролировал в том числе Рязанскую землю. Позднее она перешла под управление владимиро-суздальских князей. Сама Рязанская земля при этом никуда не делась - просто сменился правитель. Именно поэтому, говорит Торрес, термин «Черниговское княжество» без уточнения года лишен смысла: в разные периоды черниговский князь мог управлять совершенно разными наборами земель. Фактически «земля» - это не территория с границами, а городской округ, политический контроль над которым переходил от одного правителя к другому.
Именно города и были настоящими административными единицами Киевской Руси, пишет Торрес. Это проявлялось даже на бытовом уровне. Исследовательница приводит берестяную грамоту середины XI века из Новгорода:
«От Жировита к Стояну. С тех пор, как ты поклялся мне на кресте и не присылаешь мне денег, идет девятый год. Если же не пришлешь мне четырех с половиной гривен, то я собираюсь за твою вину конфисковать товар у знатнейшего новгородца. Пошли же добром».
Тут взыскатель угрожает изъять имущество знатного приезжего из города должника: согласно средневековому принципу коллективной ответственности, кредитор был вправе конфисковать имущество видного гостя из того же города, что и должник. Примечательно, что в правовом споре роль играет именно город, а не «княжество» или какое-либо иное территориальное образование.
Киевская Русь - в европейских трендах
Важно понимать, что, когда князь, тот же Владимир, раздавал города своим сыновьям, это не было навечно. Когда старший сын умер, киевский правитель перераспределил земли заново. Перемещение князей между городами было нормой, а не исключением.
Эта нестабильность не особенность Киевской Руси. Средневековая Европа сталкивалась ровно с той же проблемой: обычай равного раздела наследства между всеми законными сыновьями был несовместим с необходимостью единого устойчивого правления, отмечает Торрес. Именно это стало главной причиной упадка франкской династии Меровингов: равный раздел раз за разом дробил владения и провоцировал кровавые распри внутри одной семьи.
Система Руси работала по той же логике. Например, в Рязанской земле с появлением на свет каждого новорожденного мальчика из княжеского рода количество потенциальных претендентов на престол увеличивалось. «Почти все рязанские князья проявляли предельную жестокость и коварство по отношению к своим сородичам», - отмечали историки.
Полоцкая земля не исключение. В ее истории были периоды взлетов и падений, конфигурация раз за разом менялась. Например, полоцкий князь Всеслав Чародей диктовал волю соседям, а вот при его потомках Полоцк оказался на какое-то время в зависимости от Смоленска.
В этом и состоит аргумент Торрес: устойчивых «княжеств» в современном смысле - с собственными законами, институтами и преемственностью - попросту не существовало. После каждой смерти князя все перестраивалось заново.
Это не умаляет роли Полоцка в беларусской истории: его по-прежнему можно считать первой исторической формой беларусской государственности. Но говорить о Полоцком княжестве как о государстве с четкими границами некорректно. Точнее было бы называть его «землей» - именно так, как это делали средневековые источники.